Возгарка I

Разумеется, герцог намеревался лично напоить меня кровью, дабы все фон Шнайты находились под его властью, но был противником раннего благословения. Нет, он собирался провести этот обряд спустя годы, с подобающей помпезностью: в храме, возводя меня в рыцарское достоинство. Хуже того, Ирмалинда отняла у него возможность напрямую связываться с моим разумом и влиять на поступки.

Из всех бессмертных лишь Первородная имеет власть не только над собственными отпрысками, но и над их потомками до любого колена — при условии непрерывности кровной линии, разумеется.

Так вот, Вальдемар мог повелевать моей матерью, но не мной. Во всяком случае, чтобы дотянуться до меня, ему пришлось бы озаботиться дополнительными магическими ухищрениями и временно сделать Ирмалинду безвольным проводником.

Именно так он поступил с некоторыми своими отпрысками во время решающей битвы у берегов Гаренмарка, но тот раз нельзя назвать нормальной практикой. Полагаю, даже столь могущественному чародею, как Вальдемар пришлось потратить немало времени на подготовку и запастись дополнительными источниками магии.

Но я отвлёкся. Вернёмся к тихому семейному конфликту между вампирской парой, на чьём попечении остался пока живой мальчишка. Не могу сказать, что заметил серьёзные перемены в отношении Вальдемара к матери: публично выражать пренебрежение к супруге он себе не позволил. Однако охладел, и это читалось во вздохах матушки, в её страдающих глазах. Я часто замечал исходившую от неё печаль даже на расстоянии, но она не хотела расстраивать меня своими горестями, а потому молчала.

Прошли годы, время не похитило ни капли красоты моей родительницы, она замерла в ней навечно, как прекраснейшее творение художника — словно роза, вырезанная из красного коралла. Я же успел возмужать: совершенно незаметно для бессмертных. Время течёт неспешно, когда не нужно переживать о старости, не нужно пытаться успеть хоть что-то, покуда твои кости не окажутся под землёй.

Очнулась она от этого забытья, лишь обнаружив, что сыну пора подыскать достойную партию.

Страстно влюблённый в море, я не желал ничего слышать о женитьбе и продолжении рода. Среди фон Шнайтов я остался последним живым человеком, так что этот вопрос серьёзно заботил клыкастую родню, но Вальдемар всегда был слишком занят, так что оставил вопросы матримониала Ирмалинде.