Зов смерти

Раин снял плащ и перевязь с мечом – входить в личные покои с оружием не имел права даже он – и отдал охране. Только затем вошел. Дверь за ним закрылась.

Парадная комната оказалась одной из самых больших, которых видел Раин. Она лишь немногим уступала покоям самого короля Андераса, в которых Вантер был в детстве вместе со своим отцом. В камине из белого мрамора потрескивал огонь. С потолка свисала люстра на десятки свечей, но горели только несколько в высоких серебряных канделябрах, стоящих на полу, отчего в комнате царил легкий полумрак.

Он смягчал темно-красный тон стен и обивки мебели. Бордо и серебро – королевские цвета, символизирующие кровь и верность Элире… У дальней стены горящих свечей почти не было, но всё равно в ней угадывалось очертание двери. Очевидно, она вела в спальню.

По комнате тихо разливалась нежная мелодия. Седой скрипач играл, стоя неподалеку от камина, и единственным слушателем мастера был Амиден, сидящий на кресле у столика возле окна.

Едва Раин увидел лже-наследника, как мозг захлестнула волна ненависти.

Он заложил руки за спину и до боли сжал костяшки пальцев, чтобы она не выплеснулась раньше времени. А тот, казалось, даже не замечал Раина, задумчиво глядя в невидимую точку. Не будь Амиден всё ещё Его Высочеством, Вантер повернулся бы и ушел. Но лже-принц прекрасно знал, что Раин пока не может этого сделать и заставлял ждать.

Чтобы хоть немного успокоиться, Раин перевел взгляд на большой портрет, висящий на стене. На нем была изображена принцесса Астелина среди кустов белых роз.

Именно такой она осталась в памяти Вантера – нежной и чистой. Глядя на картину, Раин гадал, почему в покоях Амидена висит портрет Её Высочества? Не королевы или покойного короля, а именно принцессы? Неужели лже-принц и правда был привязан к ней, даже зная, что она ему не сестра?

Наконец, скрипач отнял смычок от струн и музыка стихла.

- Разве она не прекрасна, лорд дель Вантер? – спросил Амиден, впервые взглянув на Раина.

- Мастер виртуозен, - сдержанно ответил он.

Старый скрипач поклонился и прошелестел:

- Благодарю.

- Он сделал одну ошибку под конец. Но простим ему, он играет уже пять часов, - сказал Амиден и, уже обращаясь к скрипачу, - можете идти. На сегодня вы свободны.

Мастер поклонился ещё раз. Раин заметил, что руки, держащие скрипку, дрожат, и ему стало жаль старика. Вантер мог себе представить, с каким облегчением выдохнул скрипач, когда закрыл за собой дверь.