Гниющий Змей. Книга 1

— Лучше последи за языком, простушка в кружевах. Я уже говорил, что его не сложно укоротить.

— Представляешь, я ещё и писать умею. Могу накатать памфлет с интересными подробностями из светской жизни Кадоганов. Пальцы тоже переломаешь? Нет, давай сразу руки отрубишь — жена-калека определённо станет украшением двора, а сколько сочувствия потечёт от выборщиков.

— Ты совершенно напрасно дерзишь мне, милая. Никогда не забывай, кто я, а кто — ты.

— Уже слышала, ты повторяешься, — с напускной скукой сообщила я.

Полный оборот в два такта.

— Если думаешь, что получишь хоть крупицу власти надо мной, то ошибаешься. За тобой нет никого и ничего. Зато у тебя есть отец и брат, верно? — на самом деле целых два брата, но Адана он не посчитал, ведь тот больше не принадлежит родным. — Наша семья дарует им защиту и почёт, ведь мы живём в опасное время, и всякое может случиться. Научись ценить нашу щедрость.

Намёк мог похвастать тонкостью разве что в сравнении с бревном из столетнего дуба. Танцевать в паре с этим подонком мне и раньше не хотелось, теперь же рука на моей пояснице казалась отлитой из свинца.

Оказаться в постели с этим человеком... Почему бы сразу пыточную грушу туда не затолкать? К тому же я буду постоянно помнить, что он спить с графиней и думать, хорошо ли он помылся перед визитом ко мне. Я довольно брезглива, так что от одной мысли, что в меня будут пихать то, что недавно побывало в другой... Неподобающие это мысли, неприличные, но уж какие есть.

Выходит, мне придётся заткнуться, раздвинуть ноги и терпеть.

Ради семьи.

Потрясающие. Жизнь в высшем обществе мне уже нравится.

Тут, случаем, нет ведёрка из-подо льда? Проблеваться срочно надо.

Танец завершился взаимным поклоном и аплодисментами.

Смолкли духовые, но смычки продолжили скользить по струнам, рождая лёгкую, ненавязчивую мелодию — фон для светских бесед.

Чуть позади и в стороне от благородных дам за вальсом наблюдали мои друзья. Сейчас они тоже аплодировали, а Санда светилась улыбкой и разве что не пищала от восторга.

Они с Милкой успели помириться, хотя, конечно, осадочек никуда не денется. Мне вообще слабо верится в возможность искреннего прощения. Любая обида оставляет след, как чужой клинок — зарубки на кромке твоего. В конце-то концов, мы же люди, мы отлиты не из адаманта.

И самая злостная обида сейчас светилась в глазах девушки с идеально уложенными чёрными волосами. Я не стала отводить взгляд и делать вид, будто витаю в облаках незнания.