Мародёр. Часть 2

Я усмехнулся и вернул свиток на стол. Данкан слегка наклонил голову на бок, непонимающе взглянул на меня. Я подмигнул ему и улыбнулся стоящему за ним призраку.

- Будь так добр, - сказал я, не сводя взгляда с призрачной фигуры. – Прикажи отнести это богатство в мою комнату. Я воспользуюсь каждым из подаренных мне свитков, но сперва я должен повидаться с тотемом. Елизар сказал, что он хотел меня видеть.

Призрачная фигура продолжала на меня смотреть, но теперь в ее глазницах, в красных огоньках горящих внутри черепа был гнев.

И примешивающееся к нему разочарование. Он поднял руку, сложил три пальца вместе, направил их на меня и исчез. Птичий крик вновь разнесся по Долу и на этот раз, Данкан что-то услышал. Он повернулся, глянул в угол, поднял голову к потолку, прислушался, но птица больше не кричала.

Я же обдумывал внезапно посетившую меня мысль. Данкан сказал, что наша казна почти пуста и чтобы усилить меня, он вынужден жертвовать силой своих людей. А я ведь мародер. Я могу помочь моей новой и единственной семье.

- У меня есть мысль, как всем нам стать сильнее, - проговорил я.

- Что? – Данкан вышел из странного охватившего его оцепенения и уставился на меня.

- У нас, у Грачевых, были же знатные и сильные личности с высокими параметрами и соответствующими умениями?

- Конечно! Наш род весьма богат на выдающихся личностей. Но о чем ты?

- И наверняка где-то неподалеку есть кладбище со склепами, вроде старого погоста?

- Есть.

- И там, в склепах, хоронили этих самых выдающихся людей?

- По возможности, - осторожно произнес Данкан, очень сильно хмурясь.

– О чем ты, Михей?

- Я же мародер, - пожал я плечами и улыбнулся.

Данкан все понял. Он закусил губу, сполз на лавку, прикрыл лицо ладонью, но уже через мгновение открыл и широко улыбнулся.

- Мародер значит, - он засмеялся. – Князю это понравится!

Я улыбнулся ему в ответ. Но имени князя, я снова не узнал. Да и все равно. Узнаю еще.

Глава 4

Под ногами хрустел снег. Высохшие еще осенью, замерзшие за зиму тонкие, полые травинки с тихим хрустом ломались даже от легкого прикосновения.

Еще не яркое, зимнее, но уже по-весеннему теплое солнце подтопило снег и кое-где проступили на поверхность ржавые латы и остатки сломанного оружия. Я опустил взгляд. Возле моих ног лежала кольчужная перчатка, почти полностью покрытая ржавчиной. Ни тела, ни руки, на которой она должна была быть поблизости не было, но я не сомневался, что если подниму ее, то смогу вытряхнуть на землю кости.