Мародёр. Часть 2

Я не знаток, но сдается мне, что эта перчатка была отрублена вместе с кистью. Неровный срез железа, сразу под кистью, говорит именно об этом, а значит высохшие, лишившиеся кожи и мяса пальчики должны быть еще там. Если их мыши по норам не растащили. Наклоняться и проверять я не стал. Перешагнув, пошел вперед к стоящем вдалеке черной стеной горам. Два пика, разделенные широким ущельем, пронзали небо. Над пиками этими собирались тучи, пока еще не слишком опасные, но уже темные и зловещие. Я отвернулся. Злобы и страха мне и в жизни хватает, не хочу его еще и во сне.

Если это сон.

Над головой раздался торжествующий птичий крик. Чему радовался тотем моей семьи я не знал, но ни минуты не сомневался, что в небесной вышине расправив крылья, зорко глядя на проплывающую внизу землю, скользит грач

Странный он. Ведет себя не как грач, а прямо как орел. Летает где-то высоко в облаках, кричит что-то. Я остановился, не выпуская из вида черную точку перышка. Может не он странный, а я? Я серьезно рассуждаю о том, что сущность, обладающая могучей силой, ведет себя не так, как, по моему мнению, должна? Да я не знаю даже как грачи, настоящие, не те что тотемы, а те что птицы, себя ведут.

Я кроме этого не видел ни одного грача. Может им положено летать под облаками. Я задрал голову, пытаясь разглядеть птицу, но не смог и едва не потерял улетающее перышко. Громкий птичий крик заставил нервы вытянуться. Он следит за мной. Где бы он сейчас ни был, как бы высоко он не латал, но он смотрит на меня. Я улыбнулся, и найдя взглядом зависшее на месте перо, двинулся вперед проваливаясь в рыхлый, подтаявший снег, едва ли не по колено.

Он уже показывал мне эту долину, уже вызывал меня сюда, или же брал с собой, не знаю, не уверен. Я ни в чем не был уверен. Кроме того, что здесь в предгорье, в долине перед двумя высоченными, подпирающими небо, черными пиками скал, давным-давно произошла битва. Кто с кем сражался я не знал, а тотем думается уже не помнил.

Погруженный в мрачные мысли я шел среди нашедших последнее пристанище, но не обретших могил мертвых воинов, разглядывал их причудливые гербы и знаки отличия.

И снова я не был Странное оружие и слишком тяжелую для любого пехотинца броню. За что сражались эти люди, что они защищали или же напротив, что хотели разрушить. Во что они верили, кому молились, кто их ждал. И было ли место, которое они могли назвать домом. Я никогда не узнаю ни одного ответа, да мне они и не были нужны.