Мародёр. Часть 2

Первое всего лишь инструмент, а второй здесь полноценный хозяин. Да к тому же мой тотем, а ссориться с тотемом я никак не хочу. Даже не зная, что он из себя представляет и для чего он вообще.

Перышко зависло над землёй шагах, а десяти от меня и медленно спланировало на что-то округлое, белое, слегка возвышающееся над слегка грязным снегом. Я не сразу понял, что это отполированный дождями и ветром череп. А когда понял, лишь пожал плечами. Череп и череп, здесь много таких. Разве что этот лежит полубоком, словно украдкой косится на небо.

Я остановился, оглянулся. Насколько хватало взгляда, везде одно и то же: подтаявший, покрытый тонкой коркой льда, снег, торчащие из-под него обломки оружия и брони. А также кости. Много самых разных костей. Большие, маленькие, в основном человеческие, хотя я видел и пару лошадиных черепов, но оба они лежали далеко и в том, что это именно лошадиные головы, я уверенным быть не могу.

Зачем же понадобилось гнать меня через всю эту долину, когда можно было пёрышко и там опустить? Хотел поговорить в укромном месте? Там, где мертвые не смогут подслушать? Поэтому выбрал человеческий череп.

Разве что владелец его при жизни был глух.

Ветер лениво колыхал пёрышко. Ему была не интересна новая игрушка. И все же, он попытался сорвать ее с сияющей кости. Пёрышко взлетело над черепом, скользнуло к глазнице. Крепкая трехпалая лапа припечатал его к кости. Огромный, черный грач пронзительно закричал, вжимая перо в череп, когтями оставляя на последнем глубокие царапины.

Я с интересом уставился на него.

Я видел его раньше, один раз, пару дней назад. Здесь же, в этой же долине, и тогда он мне таким большим не показался. Сейчас же размеры его пугали. Ростом он больше походил на крупную собаку, чем на птицу. Крылья, которыми он лениво помахивал, распахивались шире чем мои руки. На клюв было больно смотреть. Длиннее моей ладони, острее чем шило в кожевенной мастерской, тяжелее чем молот в кузне. Я смотрел на него и мне казалось, что таким клювом можно головы, слонам пробивать. Тем самым, у которых хвост промеж глаз.

Грач гаркнул, тихо, словно выплюнул ругательство, почесал клюв о череп, разок стукнул кости острием и повернулся ко мне. Его черные глаза смотрели на меня с искренним интересом и некоей печалью. Хотя в последнем я уверен не был, но мне казалось, что Тотему почем-то очень грустно от всего происходящего и он пытается как-то сохранить, то что еще можно. Проще говоря, он пытается выйти из ситуации с минимальными потерями.