Кровавый вкус победы

Я очень красноречиво взглянул на Анжелику. Вампирша демонстративно задрала нос и отвернулась, всем своим видом показывая, что безвинно удостоилась моих подозрений. Однако, случай убедиться в моей правоте представился этим же вечером.

Едва село солнце, Анжелика попыталась сбежать из домика под каким-то надуманным предлогом. Когда я буквально в дверях схватил её за руку, развернулась и зарычала — как дикий зверь. Сейчас она даже отдалённо не напоминала ту миловидную девушку, что я встретил в лесу: в глазах, переливающихся всеми оттенками красного, не осталось ничего человеческого.

— Отпусти меня, — шипела она, когда я привязывал её к самой прочной на вид балке замысловатыми ремнями от легионерской формы. Закончив, я отошёл на шаг, а вампирша рванулась с такой силой, что дом покачнулся. Но устоял.

— Зачем ты меня мучаешь? Я так хочу есть, отпусти...

— Я не могу поручиться, что ты никого не убьёшь.

— Тогда зачем?! Зачем ты превратил меня невесть во что, если не даёшь воспользоваться силой?! Почему ты такой жестокий?!

— Теперь, значит, невесть во что?! Что ж ты тогда так радовалась?! — вспылил я.

Оскаленные клыки в непосредственной близости от её лица заставили девицу с испуганным писком вжаться в стену. — Думала, вампир — это такая романтика и танцы при луне? Нет, дорогая моя, это ещё и голод, страшный голод, который толкает на поистине чудовищные вещи. Но не бойся — ты от этого не умрёшь. Как-то я держал вампира в застенках месяц, естественно, без пищи.

— Ты... ты изверг, вот ты кто! Неужели тебе доставляют удовольствие чужие страдания? Неужели тебе совсем-совсем меня не жалко? — по щеке Анжелики скатилась одинокая капля, оставляя за собой тонкую красную борозду.

На какой-то миг моя решимость дрогнула, но тут из памяти всплыли образы, как десятки вампиров до неё, надменные и безжалостные убийцы, точно так же плача кровавыми слезами, умоляли меня о снисхождении, растеряв весь свой гонор. Гнев тем не менее остыл, и ответил я совершенно спокойно:

— Я обязательно что-нибудь придумаю.

Потерпи немного, хорошо?

— Я не могу... — простонала Анжелика.

Но в этом стоне я уже отчётливо уловил женское кокетство. Может. Просто не хочет.

Всерьёз же подумать над решением проблемы голода мне не дали. Дверь в хижину распахнулась, и Антинаэль с порога крикнул:

— Лест, идём со мной. Там, кажется, какие-то проблемы.

Когда мы добрались до небольшой площадки, которую при хорошем воображении можно было назвать площадью, все деревенские уже были там.