Законы Рода

Меня, вон, видишь, как судьба помотала… Ты-то как, где? Всё ещё служишь на того молодого симпатичного графчика?

— Нет, уже нет, — покачал он головой, не упуская момента перехватить инициативу в разговоре. — Я сейчас в отпуске. Вот по местам боевой славы подался. А это не сын мой, а ученик. Мирославом зовут. Слушай, мы только с дороги, устали как собаки. Дай мне ключик от триста первого номера. И это, я заплачу двойную таксу, только не вноси в журналы нас по старой памяти. Мы тихонько посидим до завтра, а там ко мне один человечек забежит.

— Ой, да пошёл в жопу этот Петрович! А триста первый не советую. Лучше на четвёртом этаже что-нибудь возьми. Там ремонт был пятнадцать лет назад. А третий этаж так с тех пор и не…

— Да, я знаю. Мне триста первый, красавица, — улыбнулся старый донжуан, и каравелла по имени Ольга, виляя своими бортами, отправилась к стойке с ключами.

— Про деньги забудь. Если уж своим не помогать, то кому? Да и, честно говоря, за такое деньги брать… У нас в год человек по десять останавливается.

Под тарахтение этого трактора «Ольга» мы дошли до лифта, посмотрели на табличку «не работает» и отправились пешком по лестнице. Она с нами почему-то не пошла. Впрочем, причина ясна как день.

Мы открыли дверь, и я вошёл в…

— Дядь, а это точно гостиница? Может, это декорации для исторического фильма о том, как жили наши предки в каменном веке?

— Не ёрничай, — неожиданно серьёзно высказал мне Михаил и отправил проверить этаж на наличие каких-нибудь постояльцев.

Уж не знаю, что задумал, но ладно. Человек опытный, сильный и лично мною уважаемый.

Согласился и отправился на прогулку по этажу. А когда вернулся, увидел, как одна из кроватей сдвинута, а наставник что-то ищет в дыре. Любит же он в дыры по пояс залезать…

Наконец он вынырнул, держа в руках большой и до безумия пыльный старый мешок.

— Дядь Миш… А это что?

— Залог того, что твоя жизнь не будет бедной и бесполезной во время наших скитаний, — улыбнулся он. — Если, конечно, защитные печати не повредились…

Он тут же развязал пожелтевший узел мешка и заглянул внутрь.

Раз улыбается, стало быть, печати на месте.

— Эх, сколько воспоминаний, малыш, ты не представляешь. Если бы меня с этим мешком после закрытия ужасающего Новосибирского излома поймали, я бы в тюрьме гнил до сих пор.