Осторожно! Психопат в клане! Том 1

– Тебя всё равно сегодня умертвят, независимо оттого, очнулся ты или нет.

Умертвят? Перекрёстов? Какой, к собачьей матери, Перекрёстов?

Я не дал нервам пуститься в пляс, и быстро взял в руки контроль над собой. Нет уж, Андрюх, не лыком ты шит, чтобы так просто потеряться в собственном рассудке. Психотерапевт ты, мать твою, или нет?!

Я принялся внимательно осматривать своё тело. Лишь тогда я понял, что не просто схуднул – я вообще не в своём теле. Руки, ноги, возраст организма – да всё не моё! Даже шрам от аппендэктомии куда-то делся.

Да хрен бы с ним со шрамом, раны от ножа нет. Куда делась? Черти стащили?

О-о-о, Андрей Алексеевич, дела плохи. Вариантов всего два. Либо ты сам сошёл с ума к чёртовой матери, либо…

Второй вариант будет означать то же самое. Не мог я попасть в другое тело, это равноценно уехавшей крыше.

– Эй, парень! – прервал мои размышления голос из соседней камеры. – Тоже покушать не дали?

Бородатый мужик смотрел на меня через узенькое окошко своей камеры. Его глаза нездорово блестели.

Моего опыта с лихвой хватало, чтобы сразу понять, что рассудка в его взгляде куда меньше, чем может показаться.

– Обделили, – коротко ответил я. – Говорят, умирать уже пора – еда не положена. А тебе почему не дали?

– А я всю прошлую неделю Петруху кормил, – объяснил безумец. – Предупреждали ведь, что перестанут мне еду давать, если я буду ей делиться, но я не слушал…

– Какого Петруху?

– Как «какого»? – искренне удивился мужичок. – Первого! Романова Петруху, не знаешь, что ли, такого?

Ясненько.

– Знаю-знаю, друг, я бы на твоём месте тоже его голодным не оставил, – подыграл ему я. – Тут дело такое: я сам от голода соображаю плохо. Не подскажешь, где мы сейчас находимся?

Глухое дело – вытягивать информацию из психа, но в моём положении других вариантов нет.

– В лечебнице мы с тобой. В психиатрической. Да не в самой хорошей, скажем так, – достаточно адекватно сообщил мой сосед.

– В каком смысле – не в самой хорошей?

– Ну… В ней есть два больших минуса, – мужчина принялся загибать пальцы.

– Первый – она незаконная, и с пациентами здесь происходит всякое. Умертвление, например.

– Прикольно, – не без доли иронии усмехнулся я. – А второй минус?

– Они не верят в Петруху.

– Резонно, – согласился я.

На двери моего соседа висела табличка с его фамилией, именем, отчеством, датой рождения и диагнозом.

Шизофрения, значит, Стёпка? Как бы и у меня на двери такой пометки не оказалось.

– Степан, вопрос к тебе есть ещё один, – говорю я.