На благо чужого мира. Патрульный

Патрульные ушли уже минут как десять назад и Кальвадос уже всерьез подумывал поспать — осмотр места всплеска мог занять как полчаса, так и час, если не больше.

Внезапно лошади заволновались, как по команде они повернули головы в сторону ушедшего десятка и стали переминаться с ноги на ногу. Подскочив от звука выстрелов и громких криков, парень чуть не скинул с плеча Зонтика, как обычно сидевшего в таких случаях с раздутым капюшоном. И оставив лошадей, Кальвадос помчался по лесу, ведь так кричат люди, которым требуется помощь.

Деревья все мелькали и мелькали по бокам. Уже не замечая, что на них полностью отсутствуют листья и ветви словно покрыты легким налетом сажи, он все думал: «Ну, когда же эти деревья закончатся? Они же не могли уйти так далеко...». Сердце бешено стучало в груди, хотя он совершенно не запыхался еще. Где-то внутри сознания разливалось тревожное чувство, настолько неприятное, как если бы он мчался на встречу смерти или костлявая скакала позади него, размахивая косой и грозя вот-вот подрубить ноги.

Кальвадос еще не понимал, что за гадкое чувство его гложет, но он действительно бежал наперегонки со смертью. Вот только она мило улыбалась не ему, сегодня вовсе не ему...

Подбегая к той злосчастной поляне, он видел, как мечутся по ней человеческие силуэты и один громадный — какого-то гротескного существа. Тут его что-то сбило с ног таким образом, что тело аж развернуло на сто восемьдесят градусов так, что он увидел, как от него и от поляны с творящимся там сумасшествием убегает человек в несуразном темном балахоне.

«Откуда тут монах взялся?» — еще удивился в тот момент Кальвадос. Несколько секунд он смотрел вслед убегающему человеку и успел рассмотреть его всклокоченные, чуть ли не ставшие дыбом темные с проседью волосы, какую-то то ли сумку, то ли книгу, болтающуюся на поясе среди множества непонятных побрякушек. Неожиданно человек обернулся, видимо удостовериться, что за ним никто не увязался следом.

Глаза патрульного встретились с его глазами. Еще не понимая, что происходит, парень заметил в них плескавшийся через край животный ужас: побелевшее лицо перекошено будто в немом крике, на лбу свежая глубокая царапина, заливавшая лицо кровью.

Кальвадос поначалу хотел крикнуть человеку, не нужна ли тому помощь, но его отвлекли вопли патрульных и такой громкий рев, что его снесло на пару метров этой звуковой волной.