На благо чужого мира. Патрульный

И как только Ратсар с ней уживается?

К тому же парня всегда морально угнетала чужая болезнь и он начинал чувствовать себя беспомощным. Еще поэтому ему было невыносимо тяжело смотреть на капитана.

Обед и застольная болтовня с теми, кто не уехал на поиски, немного развеяла скуку Кальвадоса, а выйдя во двор, он столкнулся с только что вернувшимися служителями Единого. На лице дэума Куно и следов нет его обычной теплой улыбки, а Ургон так и вовсе ушел в себя, еле слышно что-то бормоча. До чуткого уха патрульного донеслись слова молитв.

— Есть новости? — поинтересовался Кальвадос у старика.

— Да что ж нового... идут по следу. Благо дело движется понемногу, но будем молить Единого, чтоб поскорей уж покарать нечестивца, явившегося в наш мир с отродьем тьмы.

— Да будет так, дэум, — согласился патрульный. Он вполне разделял мнение чистых, что чем быстрее Патруль найдет чернокнижника, тем меньшими жертвами они обойдутся.

Подумав, Кальвадос окликнул уже идущего в лечебницу служителя и поинтересовался, где можно найти патруль, в какой части леса сейчас они.

Узнав месторасположение, парень пошел собираться, ему вконец надоело бездельничать, и он решил сам наведаться к месту поиска.

Когда след повел к опушке леса, ир Гролс заволновался. Все это время, пока след шел по лесу (а судя по его протяженности, чернонижник блуждал здесь около суток), он думал, что все обойдется — раз беглец не вышел за черту Триззума, то и хташ пока подальше от людей. Но они не успели...

Еще час назад, когда патрульные натолкнулись на браконьеров (и не переведутся же!), вернее то, что от них осталось, он понял: отряд катастрофически не успевает.

Как же вовремя Дартен Юс отдал ему свой пост! Сейчас бы пришлось старику смотреть на вывороченные тела, чувствовать всем телом исходящий от того места ужас и нежелание такой жуткой смерти. Возможно, в другом случае, если б эти люди, нарушившие закон, умерли другой смертью, он и рад бы избавиться от них. Но не такой ценой...

Когда они подошли на место новой вырубки, тела уже давно остыли.

Двое браконьеров изломанными куклами валялись возле срубленной ассизы. В оторванной руке одного из них зажат топор. Может, от безысходности, а возможно и от не вовремя проснувшегося геройства браконьер бросился на противника с топором. Еще один висел вверх тормашками на ветвях дерева. Помимо ассизы на земле валялось еще несколько других деревьев — и тоненькие осины, и парочка буков покрупнее, выдернутых с корнем.