На благо чужого мира. Патрульный

Под одним из стволов обнаружился еще труп, вернее его нижняя половина. Туловище с головой куда-то пропало, не иначе как откушено огромной зубастой пастью.

Демон. Лишь он мог все это сделать.

Ир Гролсу пока повезло лично с ним не встретиться. Но несмотря на это, судя по размаху представшей перед ним бойни, он с легкостью представил это чудовище. Патрульные сложили все найденные трупы и прочие человеческие останки в кучу, нарубили веток и хоть как-то постарались прикрыть это бесчинство. Хоронить времени нет, если не растащит зверье, можно потом послать каких-нибудь деревенских мужиков закопать тела.

Браконьеры, конечно, преступники, но и они не заслужили такой участи.

Сейчас глава Триззумского отдела Патруля и его люди стояли на небольшом пригорке. Один из следопытов залез на дерево, проверить предположение командира. И, действительно — в красноватом свете заходящего маленького солнца впереди виднелась деревня. Раньше подобный пейзаж вызывал бы умиротворение, если б не звеняще тревожное чувство, которое казалось, не только поселилось прочно в людях, но и разлилось вязким киселем по округе.

Уже слезая, патрульный заметил на просеке, лежащей чуть в стороне от того места, где расположился основной отряд, направляющегося к ним всадника. Он ехал рысью, лишь время от времени переходя на легкий галоп.

— Что, ир Борсон, не отдыхается? Надо было вас к воротам или на вышку отправить, раз так рвётесь работать, — раздражительно сказал парню ир Гролс, как только тот подъехал. Сейчас у него имеется другая головная боль, и переживания за здоровье подчиненного лишние в момент, когда на кону множество жизней.

— Простите... я как вспомню того монстра, даже во сне эта жуть не отпускает... — немного стушевавшись ответил Кальвадос, ведь начальник по-своему прав.

— Ладно, дело твое. Может, чем-то и пригодишься, раз прибыл, — отмахнулся от него ир Гролс и дал команду выдвигаться к деревне, тут уж можно и не выискивать следы — на месте чернокнижника он бы сам направился к людям.

Подъезжая все ближе к деревушке, Кальвадос отметил, что ни единого дымка не вырывается из печной трубы, не слышно звуков человеческой деятельности, разговоров.

Наступил вечер, но в сгущающихся сумерках в окнах деревушки не видно ни единого огонька. Остальные также чувствовали неладное, а глава Триззумского отдела и вовсе стал мрачнее тучи. Будто разделяя тревожные чувства людей так некстати испортилась погода и пошел мелкий противный дождь, причем довольно холодный в эту пору года.