Первый шаг Некроманта. Том 1

Окна были маленькие, выложенные разноцветной мозаикой, из-за чего свет сюда плохо проникал.

Комнат три, одна из которых обычный закуток два на два метра. Имеется своя печь, стол, четыре стула, шкаф — всё. Я с удивлением посмотрел на Семёна.

— Как-то аскетично, а что, мебели больше не нашлось?

— Ольга Дмитриевна запретили-с, — встав на носки, ответил дед.

Кстати, забыл отметить, как только его назначили камердинером, отец велел Аничкову поработать со слухом старого дворового, и теперь на ухе у того висела приспособа, одолженная некромантом.

Семён дорожил ей и никому не давал не то, что касаться, даже дышать на неё. Ведь артефакт стоил больших денег и был собственностью Барятинских.

— Ясно, а где наш гений зачарования? — я оглянулся в поисках Елисея, и словно в ответ мне сверху что-то стукнуло. — Приведи сюда.

Пока Семён ходил туда-сюда, я прикинул, что денег, выделяемых мне отцом, катастрофически не хватает. Даже на оборудование собственной зачаровальни придётся серьёзно вложиться.

А ведь не факт, что мы сумеем быстро покрыть эти расходы первой выручкой. Есть ещё и конкуренты, и они спать не будут — палки в колёса начнут вставлять…

— Ты что пил? — я был поражён увиденным: мастер стоял передо мной весь растрёпанный, с мешками под глазами и таким амбрэ, что мухи кричали «караул» и спешно паковали чемоданы.

— Ну, мне же надо пить… Воду?

Я дико пожалел, что рядом сейчас нет Гришки. Тот укатил в город с утреца, явно уже осведомлённый срывом нашего мастера.

Вот же ушлый тип. Осталось только понять, кто ему толкнул спиртное, но выудить хоть слово правды из низкорослого ремесленника не удалось. Он лишь хмурил свои щётки бровей и прятал простодушные глаза.

А потом я заметил, что вместо купленного ему синего кафтана на Елисее была простенькая курточка в заплатках. Понятно. Кто-то из дворовых быстро вычислил пропойцу и решил подзаработать бартером. Я шепнул Семёну, чтоб узнал, кто это был, и после того, как зачарователю притащили банку рассола, он, наконец, смог прийти в себя и осмысленно разговаривать.

— Ну не могу я эти зелья пить, ваше благородие, — извиняюще бубнил Елисей. — Всего выворачивает, я Гришку давно знаю — он это назло делает, вот те крест, — мастер осенил себя крестным знамением, — он в детстве тяжело болел, вот и поили его всякими настоями, чтобы отходить. Два года маялся. Поправился. Вот и решил, что раз он страдал, то и все будут.