Осквернители

и поверьте, серебро вам тогда не понадобится.

- Верим. Но скажи, не ты ли этим утром кричал у ворот, как петух на заборе? Где же была твоя предусмотрительность?

- Друг мой, - старик снисходительно ухмыльнулся, - я понимаю, к чему ты ведёшь, но прежде, чем обвинять меня вспомни, что безопасность моя теперь на ваших плечах, и волей-неволей вам придётся о ней позаботиться. И хотя впредь я постараюсь не доставлять вам хлопот, существует одна заковырка. Там, куда мы направимся, ситуация обернётся иначе.

Я готов на это пойти, потому что моя предусмотрительность завсегда меня выручит. Но готовы ли вы? Об этом стоит задуматься.

- Я, старик, - отмахнулся Кручина, - с некоторых пор всерьёз размышляю только о собственной сытости, и о погоде. О первом, потому что не люблю голодать, о втором от неприязни ко сну под дождём, или снегом, под пологом тумана в отсыревших портках, и насквозь промоченной куртке. Знакомо ведь? Разумеется. Так что не надо упрекать меня в легкомыслии. Если итог поможет нам выбраться из лесу, то я готов ко всему.

К тому же, грех не пойти его до конца, раз уж мы влезли в болото по пояс.

Он почесал подбородок, помолчал немного, а затем с укоризной посмотрел на старика.

- И вот ещё что. Как же не сомневаться в твоей предусмотрительности, когда тебя чуть не схватили два увальня, от которых за версту несёт потом и перегаром.

- Кто сказал, что они меня чуть не схватили? - удивился старик. – Если бы не ты, я был бы сейчас чёрте где, и никто никогда меня бы там не нашёл.

К несчастью, как ты сам верно подметил, человеку порой хочется кушать, в следствии чего приходится покидать огороженные от чужих глаз места и идти на контакт с разными увальнями, и прочими злосчастными существами.

Колдун помрачнел, постучал пальцами по столу, затем сжал их в кулак.

- Скажи-ка лучше, как разузнали где меня ждать?

- Сам не догадываешься?

- Догадываюсь, но хочу, чтобы ты рассказал. Не повредит.

Бруда Беспалый говорить не желал.

Упирался, прямо сказать, до последнего. Но пенёк шатался под ним, уверяя, что опорой вот-вот быть перестанет, а верёвка на шее мешала вдохнуть. Всё сходилось к тому, что говорить Бруде придётся, но он не желал.

- Припусти чуть, - дельно сказал Кручина, на глаз оценив состояние Бруды.

Долговязый слегка припустил. Верёвка скользнула по ветке, сдирая кору. Бруда ткнулся пятками в пень, но не устоял и повалился вперёд, вновь затянув на шее петлю.