Осквернители

Капитан, потерявший копьё, выхватил меч и наклонился в седле. Взмах был сильнейшим, удар точным. Первый бандит расстался с рукой и макушкой. Палица, которую он держал, ударила его по зубам, фонтан из культи заблестел в свете взошедшей луны. Рядом упал и другой, разрубленный надвое, за ним покатился и третий. Лошади ржали, бандиты бранили друг друга, кто-то истошно орал. Всадники пронеслись сквозь толпу сея вокруг себя смерть.

Просвистела стрела. Один из конных упал пораженный под шлем и скрылся в тумане. Конь потащил его по полю, грохоча по ухабам пластинами.

Второй слетел наземь; его конь получил в круп арбалетным болтом. Удар был жесток: шлем вмялся, кольчуга почернела от крови, но воин поднялся и взялся за меч. Он не успел им взмахнуть, бандиты налетели, как крысы, набросились и изрубили его, не дав ни малейшего шанса. Ещё двое качнулись в сёдлах, но усидели, ломая клинками застрявшие в щитах и броне стрелы.

Кручина смотрел на кровопролитие сквозь ветви и не видел в нём ничего героического. Он знал, что солдаты скорее всего убили бы и его, появись он перед ними чуть раньше, но теперь ему было их жаль.

Смерти от рук лесных душегубов он не желал даже врагам.

Один за другим всадники опускались на землю. Кто-то соскочил с коня, под кем-то его просто убили. Только капитан рубил и колол, но и ему всё больше мешали торчащие сквозь доспех стрелы. Головорезы давили, не считаясь с потерями. Рыцари падали, исчезая в молочной бездне тумана. Поляна пустела, но те, кто ещё мог убивать, делали это с усердием.

И они убивали. И умирали.

И вдруг краем глаза Кручина заметил движение. Пусть он ждал чего-то подобного, но всё равно растерялся. На другой стороне дороги, вылетевший из зарослей Долговязый бросился в гущу сражения.

- Доброго дня, господа, – склонил голову юноша. Глаза его цвета ясного неба смотрели с добродушной усмешкой. Широкие скулы, нос с лёгкой горбинкой и почти волевой подбородок вкупе с манерой держаться и, собственно, говорить, намекали на его отнюдь не простое происхождение, а благая улыбка казалась настолько искренней, что поверить было попросту невозможно.

- Доброго дня, - повторил он, не дожидаясь ни чьего позволения, - и приятного аппетита.

- Спасибо, - кивнул Кручина, скинув со стола ноги. - Но мы уже сыты.

- Ну что ж, в таком случае только доброго дня. – Молодой человек обвёл взглядом столующихся. - Я, если позволите, хотел бы представиться.

- Валяй, - махнул Кручина рукой. - Не обещаю запомнить, но ты попробуй.