Осквернители

Они бы и вас следом загнали и заживо закопали в золе, будь на то воля магистра, но верно в тот раз у них были дела поважней.

- Значит я не ошибся.

- Нет, не ошибся, но кое какую поправку я всё же внесу.

Колдун заново протянул руку к табличке и на этот раз всё же коснулся. Пальцы его откровенно дрожали, но страха в глазах не водилось.

- Как их не назови, а к святости эти собаки отношения не имеют, ибо бог их давно разложился.

Помедлив немного, он забрал печать у Кручины, но затем передумал и бросил назад.

- Надо идти.

- И пойдём, когда скажешь куда и зачем.

Небо над головой посерело, обозначив кривой частокол из верхушек деревьев. Где-то далеко будто бы загорланил петух; это показалось Кручине нелепостью, так как окрест вёрст на десять не было ни одного двора. Он встал и поёжился, подтолкнул в костёр головёшку. Светало.

Вскоре все трое пробирались сквозь чащу. Они штурмовали заросшие мхом буреломы, огибали яры, взбирались на крутые холмы и оголтело ругались, спотыкаясь о сросшиеся с пейзажем развалины или камни древних курганов, разграбленных сотни, а то может и тысячи лет назад.

Сначала Кручина решил, что путь этот хоть и тернист, но ведёт прямо под стены, однако, когда солнце взошло, а лес вокруг не превратился в обжитую нищими помойную яму, опасения его поутихли. Правда на все попытки прояснить направление, старик лишь отмахивался. Долговязый, которого ничего казалось не волновало, тоже вдруг помрачнел и стал молчаливее.

- Погоди ты, – осаждал Кручину старик.

- Вот дойдём и увидишь.

- Да и чёрт бы с тобой, - вздохнул тот, и когда наконец терпение закончилось, решил, что торопиться ему надоело.

- Эй! - крикнул старик, высунув голову из кустов. - Где ты шляешься?

Тем временем Кручина, успевший порядком утомиться от перехода, предпочёл его не услышать. Он уселся на корточки и аккуратно срывал переспелые ягоды, стараясь не мять их грязными пальцами. Земляника была чудесная. Пару часов назад прошел дождь, но теперь, несмотря на то, что по небу ходили тучи, сквозь них проглянуло солнце.

Воздух был чист и свеж, и капли сверкали в траве, точно драгоценные камни.

- Ты оглох?

Кручина снял с листа сенокосца и осторожно отсадил от себя. Пауки пугали его. С самого детства он выработал привычку давить их и непременно ей следовал, но почему-то на сенокосцев его неприязнь не простиралась. Длинноногие насекомые казались ему неуклюжими, странными, но вовсе не страшными. Лишь бы только не заползали на его самого.