Осквернители

Нас трое, и мы сильны. Они чувствуют это, иначе б давно уж сбежались. Как думаете тут раньше людей хоронили? Молитвами прикрываясь? Созывали стражу, хватали оружие и вперёд! Так что идём.

Следы вели к выходу. Старик не обращал на них внимания и шел своим путём, но стоило отпечаткам исчезнуть, как они тут же появлялись за поворотом. Видимо тот, кто прошел здесь, знал или чувствовал путь ничуть не хуже. Пару раз они натыкались на сравнительно свежие кости, но ничего страшного или хоть сколь-нибудь примечательного не происходило.

Никто не бросался на них, никто не преследовал. Катакомбы казались забытыми, но не смотря на молчаливую скромность пустых коридоров, Кручина не мог отделаться от мыслей о том, что же ещё могло здесь таиться. Почему прямо под городом хранится такое? Почему оно всё ещё живо? В его представлении подобная мерзость противоречила здравому смыслу едва ли не больше, десятка летающих змеев в обнимку со всеми тварями от Острожьих гор и до ржавых валов на Стальном берегу. Чёрт бы всех их побрал. И поскорее.

Когда наконец добрались, колдун спешно куда-то смотался. В разведку, как он заявил, исчезая во тьме. Впрочем, Кручина обрадовался. Его пятки стёрлись почти по колено, а вонь так въелась в ноздри, что стала родной. Он даже не был уверен, что хочет с нею расстаться, поскольку решил, что такой дух разгонит весь гнус, стоит только выйти наружу.

Их путь завершился не очередными дверьми, а уже ставшим привычным проломом в стене. Обыкновенная дыра, пробитая в каменной толще за кладкой сырца, напротив которой ветхий святой строго смотрел чудом сохранившимся глазом.

На ризе его были звёзды, а ещё он имел три руки, в двух из которых сжимал древко копья, а третьей куда-то указывал. Куда и зачем – забылось в веках. Кручина кивнул ему, уселся на камень и вновь начал разглядывать меч, пытаясь определить если не методы ковки, то хотя бы способ заточки.

- Оставь его в покое, - хмыкнул Долговязый. Он не улыбнулся, нет, но что-то в его голосе подсказало, что такой интерес ему близок.

– Поломаешь ещё.

- Перестань, - отмахнулся Кручина. - Я всего лишь стараюсь привыкнуть к оружию.

- Ты им восхищаешься.

- И что в этом плохого? - искренне удивился Кручина. - Сам не расстаешься со своим топором.

- Я не расстаюсь с ним не потому, что он дорог мне. Железо - это только железо. Не стоит делать из него культ.

Кручина бросил взгляд на образ святого, но тот по-прежнему хмурился, заранее отвергая все попытки перед ним оправдаться.