Demomainser: Himmlischer Vertrag

Остальные же видели огромное количество огней, что делали город небезопасным, отвратительным, даже убогим. Вот она, разница человека в теле жука, и жука в гуманоидном теле, один понимает красоту несмотря на неудобства, а другой не понимает смысла в красоте что добавляет шансов к обнаружению.

"Дикие, ДШН(Дубликат Шаб'Ниггурат), матери, найдите канализационный сток и обустройте его так, чтобы рядом с ним была замаскированная нора с входом в канализацию. Бегом!"

Крикнул в ментальном канале Людвиг после чего сам направился с отрядом искать сток.

Спустя некоторое время он был найден.

Гусени и дикие созданные специально для работ с землёй вырыли необходимый тоннель весьма быстро.

—Демонофобия, покажи себя.

Тень с белой вспышкой и щелчком исчезла и появилась перед Людвигом, с такой же белой вспышкой.

—Давненько не виделись. Зачем звал?

—Мне нужна возможность скукоживаться до человеческих размеров и возвращать свой истинный размер и не более. Уменьшаться чтобы я мог до минимального человеческого роста максимум.

Что ты попросишь взамен?

—Неимоверную боль каждый раз когда ты будешь скукоживаться или расти. Ты должен страдать, ведь для таких целей я буду ломать тебе кости и рвать плоть, а потом восстанавливать, при этом не давая тебе помереть.

Спустя пять минут раздумий Людвиг заговорил.

—Варианта дешевле найти не могу, так что давай.

—Слушаюсь и повинуюсь!

Сказал Демонофобия после чего Людвиг начал скукоживаться с нескольких метров, до всего лишь метра. Всё это время он кричалькак физически, так и психически.

Псионный крик повредил нескольких диких и землю под ним. Повреждения эти выражались в кратере из растаявшего снега и трещин в земле. Людвиг извивался как уж на сковородке, катался по земле как таящее масло по пельмешкам. Скукожившись он встал и побежал в канализацию вместе с отрядом захвата, захватив перед этим заготовленного паразита. На бегу Людвиг в ментальном канале прокричал.

"Обустройте здесь базу Роя!"

...

Близится ночь, в старой квартирке без мебели, кроме гнилого гроба и стола с чернильницей и перьевой ручкой, часами на стене, а так же бумагой что повидала всякое, сидел старый, но выглядящий молодо человек, полностью забинтованный, словно мумия.

На глазах солнцезащитные очки, а в остальном он полностью обнажён. На столе были записи и книги в переплётах ручной работы. Плохих и еле еле держащихся, но функцию выполняющих переплётах. Этот человек, если его можно так назвать, перешёл с грязного пола к столу и стал что-то писать.