Сага о Годрланде

Тем временем рабы начали приносить угощение: пышные белые лепешки, горшок с рыбной похлебкой, жареное мясо с медом, запеченную рыбу, несколько чашек с соусами, гороховую кашу, кашу из белого зерна, в которой чернело что-то вроде тараканов или овечьего дерьма. Уже потом я узнал, что это называется изюмом, и делается оно из сушеных ягод.

Я сглотнул слюну.

– Для нас накрыли отдельный стол, – продолжал увещевать Хотевит, – там блюда не хуже.

Парни жадно набросились на еду: хватали мясо голыми руками, макали лепешки в соусы, осторожно трогали изюм, чтоб проверить, не зашевелится ли.

– Еда жжется! Жжется! Язык горит!

Схватил кувшин и выхлебал едва ли не половину за раз.

Мда, пожалуй, лучше и впрямь поговорить с Жирным отдельно, пусть мои хирдманы пожрут спокойно. Я махнул Простодушному, чтоб следовал за нами, и зашел с Хотевитом в дом.

Там, в прохладной комнате, на мягких коврах стоял богато накрытый стол безо всяких гороховых каш. Вместо глиняных чашек и кувшинов – цветная стеклянная утварь, переливающаяся на свету, тонколепные узорчатые миски и даже ложки были серебряными! И вино в прозрачном сосуде не бледно-розовое, как на столе у ульверов, а темное, красное, густое.

Мы с Херлифом уселись на вышитые подушки стульев, рабы тут же поднесли нам чаши для омовения рук, потом чистую тряпицу для обтирания. Хотевит сам налил нам вина и сразу перешел к делу. Оно и верно. Если б он вздумал заговорить меня, потянуть время тостами и пустой болтовней, я б точно разбил один из этих дорогих кувшинов об его голову.

– Я не отказываюсь от своих слов и хочу вернуть тебе обещанное. Несмотря на то, что случилось в Велигороде, твой хирд помог Дагне, вы спасли меня и ее, привезли в Гульборг, защищали, кормили. И я хочу отплатить вам за всё.

К нам за стол сел родич Жирного, тот самый муж, что открыл дверь. Он явно был не в духе: хмурился, толком не пил и не ел. А судя по его лицу, речи нашей он не понимал. Это Хотевит волей-неволей выучился за время пути нордскому языку, а этот живич, скорее всего, разумел только свой да здешний языки.

– Только в Годрланде жизнь идет иначе. Здесь нельзя спешить.

Я хлебнул вина. Крепкое, сладкое, оно приятно прокатилось по горлу и разгорячило кровь.

– Если я сегодня пойду к тому ярлу, его слуги меня не впустят, скажут, что ярл захворал или уехал в поместье за городом. Сначала нужно передать ему письмо, где будет сказано, что Хотевит Жирный хочет увидеться.