Сага о Годрланде

Помнится, бонд Барди говорил, что к нему не раз приходили дружинники ярла, но родойна всякий раз затаивалась в лесу, почуяв высокие руны охотников. Гармы тоже избегали воинов сильнее себя и нападали лишь на одиночек. Озерная вылюдь возле Раудборга не показывалась, если рядом были хельты. А вот треххвостый скорпион, с которым бился чернокожий мечник, был глуп и бесстрашен, с ним бы Волк в два счета справился.

Снова прыжок. Взмах мечей. И снова родойна ускользнула от норда. Зато уже никто не мог обвинить воина в бездействии, а освистывать тварь смысла нет.

Тогда хитрые устроители боев решили изменить условия, чтобы поскорее столкнуть противников. Они взяли и опустили столбы так, чтоб те торчали всего на полтора роста. Теперь родойна не сможет спрятаться от мечей.

Тварь хлестнула щупальцами, скользнула на песок и тут же запрыгнула обратно. Видать, раскаленный песок ей пришелся не по вкусу. Но Волк успел отсечь ей кончик щупальца. Наконец пролилась первая кровь и, хвала Фомриру, она была черной, а не красной.

Родойна негромко рявкнула и набросилась на норда. Молниеносный прыжок. Десятки щупалец взметнулись в воздух, сделав тварь в три раза больше, некоторые вытягивались аж на три шага. Волк отсек несколько щупалец, отшатнулся, и я увидел, что его руки и ноги иссечены длинными царапинами.

– Ау-у-у-у! – норд вдруг задрал голову к небу и завыл.

– Ау-у-у-у! – подхватили его вой ульверы.

Я невольно потянулся к своему дару, привычно сжимаясь перед ударом боли.

– Пш-ш-ш, – выдохнул я сквозь зубы.

Главное – держаться живых, за горящие огоньки, за биение сердец и не цепляться за погасшие. За каждым остывшим кострищем – чья-то жизнь. В те месяцы, когда пробивался к дару и думал, что уже никогда не смогу его коснуться, я не раз пожалел, что спас Альрика от его собственной Бездны. Особенно когда смотрел на него, столь безучастного и молчаливого, не сказавшего ни слова с того самого дня, когда он искромсал живичей и часть собственного хирда.

Нет, не так. Не жалел.

Но прикидывал, а стоит такой Альрик потери моего дара. За прежнего я бы отдал всё, но за нынешнего размен казался неравным. Если бы не надежда исцелить его…

Люди шарахнулись от нас в разные стороны, словно это не они визжали и кричали несколько мгновений назад. А на арене Волк как будто почувствовал мой дар. Он прыгнул к твари, что отскочила от него на десяток шагов, и начал рубить с такой быстротой и силой, что куски щупалец долетали до каменных скамей.