Клинок Императора. Книга I

По крайней мере, представлялось именно так.

Медитация отрешения сбивалась, накручивалась на лопасти слабости.

Отброс Варуна.

Вот такое возвращение домой получилось.

Через какое-то время приходило ощущение жирного и густого, равномерно размазанного по коже, будто я какой-то импровизированный вонючий бутерброд для тварей из бездны.

Сначала мне было крайне мерзко. Прошел час – я привык, и как пустой контейнер оказался заполнен раздражением.

Пока лежал пытался шевелить губами в надежде позвать на помощь – не получалось.

Может Дворец обрушился?

Вряд ли. Лишнего давления на тело не чувствовал.

Опять думал о том, как погиб Лео – представлялось всякое жуткое. Потом мысли сдвинулись, стали крутиться вокруг фигуры отца. Что он чувствовал? Какая боль жгла от тех чудовищных ран и жгла ли вообще? Я сравнивал предполагаемую боль со своей. Искал схожести. Соревнование проигрывал. А потом приходили мысли о том, насколько страшно ему было перед очевидным Посмертием; на последнем витке размышлений в голове пробудился гнев.

Помогла медитация отвлечения: сдвигал болезненное мышление в сторону приятных вещей – и какое-то время думал о Весте и храме, о теплом хлебе из печи, друзьях, утренней тренировке; и здесь оставался привкус горечи, но с этим уже было проще жить.

Что подумает Веста, когда узнает? И вообще, что именно она узнает? Что скажут или сказали всем заговорщики? Мысленно усмехнулся – у меня есть проблемы важнее: думать о романтике и узоре репутации не время и не место.

Дальше больше – через долгие мучительные минуты борьбы с собственными веками, я абсолютно чётко принял чувственное озарение: в районе солнечного сплетения копошилось нечто наглое и настойчивое.

Оно прорастало в грудину. И, судя по всему, копошилось давно, а я только сейчас обратил внимание. Тут по мне настоящая паника вдарила: пытался двинуться, пытался крикнуть, но всё чего достигнул – это дернулся раз, и всё. Мысль что крысы заживо решили сжевать, честно говоря, охладила нутро. Я был в ужасе.

– Кириан рвётся, – хрипло сказал Тори.

– Пусть отдыхает хоть так, беспокойно. Потом времени не будет.

Услышав знакомые голоса, я успокоился. Со спокойствием навалилась усталость – отправился обратно в родное беспамятство.

***

Первое что увидел, когда открыл глаза – бездну.

Причём смог открыть только один, другой подвёл своего товарища и открываться не захотел. Мерзавец.

Я, конечно, образцовый оптимист, но думаю с ним случилось худшее.

Вышел погулять, так сказать.

Хреново.