Клинок Императора. Книга I

Судя по небольшому освещению и стрекоту горел костерок.

Второе увиденное – мой изорванный монашеский китель и торчащие из раненной плоти, как чёрно-синие обелиски, рёбра некро-сплава. Они, действительно, чуть “осели”, проникнув в грудину. К коже цеплялись бесчисленные нити-жгутики, напитавшиеся кровью, вздувшиеся.

Понятно. Алтарь интегрируется в тело.

Теперь я успокоился. Пройдёт немного время, и если не умру, то смогу считаться скитальцем.

Определенно хорошая новость в мире зубастых скверных новостей.

А что из плохого?

Мы где-то за Пределом, во тьме – снаружи, среди блуждающих ужасов, воплощенных природой некро-сора.

Значит после того как я вырубился ничего принципиально хорошего – кроме того, конечно, что выжил – не произошло. Никаких борцов с переворотом не прибежало, никто могучими руками не раскидал врагов Империи, отца не спасли, а нас, поверженных, не перетащили отдыхать на мягкие перины гвардейского лазарета.

То, что меня окружало носило множество имен: тьма, бездна, мрак, хаос, сор, фон.

Пригляделся: темнота не была абсолютна, по крайней мере на небольшом расстоянии. Казалось бездна двигалась, в некоторых местах чуть клубилась чёрным туманом, формировалась в мнимые щупальца; постоянно фонила мошкара зрительных искажений. А еще я разглядел во тьме крупицы кислотно-зеленого цвета, но странно разглядел: они то были видны, то – нет. А еще практически не двигались, висели в пространстве, щедро напитывая тьму – были всюду. Так и выглядел некро-сор в дикой природе. Остальное – банальная темнота.

Благодаря свету от небольшого костра, я смог разглядеть больше: левая кисть, действительно, повреждена. В целом ничего серьезного. Конечности смиренно дожидались на своих местах.

Раны и ссадины приманили на себя “щитов” – плоских рубиновых жуков овальной формы. Изученный курс теории хаоса говорил мне, это местные пчелы или бабочки. Они питались кровью и поврежденной плотью, налепляли ее на себя, а потом летели дальше и опыляли всякие прочие мерзкие штуки.

Преимущественно трупные.

Отврат.

Напротив меня, по другую сторону костерка, сидели Тори и Бор.

Бор – еще один боец-телохранитель из сопровождения.

Оба грязные и усталые. Бор – это молодой мужчина, лицо которого постоянно скручивалось в усмешке. Это не он такой дерзкий, а логика застарелых шрамов заставляла корчить рожи.

Бор носил штурмовой доспех, на пластинах которого отчетливо виднелись следы всяческих попаданий.