Гиалар-1. Путь Трёх

Пальцы сильнее стискивают рукояти клинков...

***

Хирша просыпается посреди ночи и вслушивается в тишину. Крысолюдка двигает ушами из стороны в сторону, принюхивается, но в яранге лишь привычные с детства запахи. Разбудившее странное чувство тревоги не даёт покоя, Хирша с замиранием сердца смотрит на спящего сына...

— Проснись, Хиши, — она осторожно тормошит за плечо малыша, укрытого кабаньей шкурой. — Давай, мышонок, открывай глазки.

— Уже утро? — спросонья маленький крысолюд трёт лапками мордочку и приподнимает голову.

— Ещё нет, — шепчет Хирша, склонившись над сыном, — но надо вставать.

Хиши видит в темноте полные страха глаза матери, и его самого охватывает непонятная тревога.

— Что случилось?

— Не знаю, малыш, — она мотает головой и вновь вслушивается в тишину, замерев словно статуя; вздрогнув через пару ударов сердца, откидывает в сторону шкуру кабана. — Собирайся! Тебе нужно бежать!

— Но...

— Тихо! — шипит Хирша и добавляет уже мягче: — Забери походную сумку и беги в лес.

Крысолюдка достаёт из меховых ножен на поясе клинок и разрезает швы, удерживающие шкуры на жердях яранги. Совсем немного, чтобы никто не заметил дыру, которой быть не должно, но достаточно, чтобы в прорезь мог протиснуться маленький крысолюд.

— Беги, Хиши!

Она подталкивает к «чёрному входу» малыша, и тот юркает в темноту.

Облегчённо вздохнув, Хирша ложиться на место сына, укрывшись кабаньей шкурой. Нож она прижимает к сердцу, моля духов, чтобы те оберегали Хиши.

***

Руам

Стою, замерев перед последней ярангой. Пальцы сжимают окровавленные клинки. С каждым новым убийством мне становилось всё хуже... вроде должен был привыкнуть, но мысль, что я павший до детоубийства подонок, мразь и ничтожество, горит в голове раскалённым железом. Надеюсь, Шазарат не врёт, и это ощущение меня действительно отпустит, когда разберусь с этим проклятым заданием! Только... подонком, мразью и ничтожеством от этого я не перестану быть.

Вдох, выдох. Прочь сомнения. Начатое нужно довести до конца...

Осторожно отодвигаю волчью шкуру, закрывающую вход в ярангу, и замираю перед атакой, зная, что сейчас обитатели жилища должны проснуться, ибо почувствуют поток стылого воздуха, ворвавшегося в их дом. Так было перед каждым убийством очередного семейства крысолюдов... только не в этот раз. Тихо, как в могиле.

Когда я пробрался к охотникам, те тоже не проснулись.