Триединый

Ведь они единственные, кто смог победить, и теперь от них все ожидают большего.

Особенно меня беспокоила Фиорелла. Если в финальном групповом бою школа проиграет, как это скажется на ней, с ее долбанутой семейной установкой быть лучшими всегда и во всем?

Отстучав пару маршей, я отпросился в уборную и покинул репетиционную комнату.

Помещения бойцов оказались дальше, чем я предполагал. Чтобы найти их, мне даже пришлось расспросить встреченного служителя. К счастью, тот был настолько любезен, что лично проводил меня.

Вся наша команда собралась в большой прямоугольной комнате.

Трое что-то тихо обсуждали с наставником Ансельмом и учителем по магии. Роб Валлер полулежал на кушетке, а школьный доктор водил над ним руками. Селия, усевшись прямо на пол, медитировала. Фиорелла, по обыкновению, держалась в стороне от всех. Вокруг нее увивались Алессия с Уолидой: одна поправляла что-то в доспехе, другая настойчиво уговаривала Мэльволию перекусить или попить воды.

Когда я вошел, учитель фехтования повернул голову, уловив движение.

— Учащийся Ардисс, вам здесь не место. Будьте любезны, покиньте помещение.

— Сию минуту, наставник, — покладисто согласился я, не замедляя шага. — Лишь скажу два слова Мэльволии.

Ансельм чуть нахмурился, но после кивнул:

— Хорошо. Но только если госпожа Мэльволия не возражает.

— Я не против, — раздался тихий, спокойный голос Фиореллы, чье внимание привлек наш разговор.

Уолида и Алессия помрачнели, сверля меня ненавидящими взглядами.

Ансельм вновь переключился на подопечных, с которыми обсуждал особенности тактики бойцов из «Алмазного вихря».

— Ты отлично сражалась, — сказал я, приблизившись к Мэльволии. — Я впечатлен.

Похвалу холодная красавица восприняла равнодушно.

— Соперник не отличался силой.

— Мог бы возразить, напомнив, что на турнир попадают лучшие из лучших, — с улыбкой ответил я. — Но не стану. Я пришел не спорить, а пожелать тебе удачи.

— Удача — для слабых и неподготовленных, — хладнокровно произнесла Фиорелла. — Так всегда говорит отец… Но… спасибо.

Я наклонился к ней, из-за чего наши лица оказались совсем близко друг от друга. Уолида с Алессией зарычали от злобы, а по бледным скулам Мэльволии начал растекаться нежный румянец.

— Фиорелла, — тихо сказал я, — знаю, насколько для тебя важна победа. Но, если вдруг не выйдет, помни, что, проиграв сейчас, ты не станешь хуже или слабее. И у тебя всегда будет возможность взять реванш позже.

Фиолетовые глаза девушки расширились.