Триединый

Мысли мои он, что ли, читает?! Если так, мой замысел провалится… А вот если его Дар позволяет реагировать только на непосредственную угрозу, тогда… Впрочем, до этого момента нужно еще дожить.

Зангар не оставлял попыток разрубить меня на части. Его клинок размеренно взлетал и опускался. Мое лицо больно секла каменная крошка, которую гигантский меч то и дело выбивал из покрытия арены. Уворачиваясь, я метался из стороны в сторону, как капля воды на раскаленной сковороде.

Улучив подходящий миг, когда чудовищное лезвие тесака в очередной раз с колокольным гудением врезалось в камень, я обезьяной прыгнул на Драйса.

— Давай! — и лбом треснул противника по носу.

Там хрустнуло, полилась кровь. И она была фиолетовой.

От удивления я на секунду завис. И поплатился, получив тяжелый удар в ухо. В голове зашумело, руки и ноги ослабли. Мой план завис на волоске, но Мэльволия успела выполнить необходимое.

Чувствуя, как Зангар отвел руку, чтобы снова врезать мне, я услышал крик:

— Виктор!

Почти одновременно с обеих сторон лица Драйса появились стрелы.

— Пока! — сказал я, резко наклоняя голову вбок.

Третья стрела, задев мои волосы, вонзилась между носом и правым глазом Зангара. Он замер, а после повалился лицом вперед.

Из меня вышибло дух, когда примерно девяностокилограммовая туша в броне припечатала мое тело к арене.

— Виктор, ты жив? — послышался голос Мэльволии.

Я вяло отметил, что впервые улавливаю в нем какие-то эмоции.

— Жив, — сдавленно отозвался я. — Будь добра, помоги выбраться.

С помощью Фиореллы мне удалось освободиться. Усевшись, я глубоко вдохнул, чувствуя боль в ребрах.

Мэльволия стянула шлем. Странно, но на солнце ее лицо выглядело еще более бледным. Зато фиолетовые глаза блестели, как драгоценные камни.

— Ты отлично справилась, — похвалил я. — Блестящий выстрел!

— Это было очень опасно, — к ней вернулся прежний ровный тон.

— О том, что Драйс чувствует… чувствовал любую угрозу. Поэтому следовало сделать так, чтобы атака ему не угрожала — до самого последнего момента. Как видишь, это сработало.

Я поднялся на ноги. После завершения боя адреналиновое возбуждение помаленьку начало угасать. По телу растекались усталость и боль.

— Ты не должен был так рисковать, — продолжала выговаривать Мэльволия. — Ты вообще не должен был появляться на арене.