Триединый

Подобное злучается невероятно редко и упузкать возможность нельзя.

Эзерин на миг заколебался. Усиливая его сомнения, заговорила жена:

— Дорогой, мне страшно! А если ничего не получится? Вдруг наш мальчик пострадает?

Темные глаза Хаванавана-Налу обратились к ней. Голос ловца зазвучал мягко:

— Вижу, заэри, ваш ребенок — лапувале, дурачок. При рождении, когда его дух входил в зозуд тела, он не зумел правильно заполнить его. Теперь он зловно маленький ребенок, надевший башмаки отца. Огромные ботинки поворачиваютзя, цепляютзя, зваливаются з крохотных ног — и дитя з трудом ковыляет, то и дело зпотыкаясь и падая.

Я поймаю безымянного духа в Моана-Полинуи — Великом Темном Океане и впущу в зозуд тела. Он зтанет пищей для духа лапувале. Ваш зын поглотит чужой дух, зтанет больше и зильнее и, наконец, превратится в полновлазтного гозподина тела и ума. Он больше не будет лапувале, а зтанет канака — дозтойным мужчиной. Разве не об этом мечтают родители зыновей?

Эзерин Ардисс обнял жену:

— Ритуал — наша единственная надежда, незабудка.

Мы поставили на него буквально все, что у нас есть. И теперь нельзя отступать. Иначе все годы страданий, все жертвы были напрасными. И что намного хуже — Виктор до конца жизни останется таким. Разве этого мы хотим для нашего мальчика?

На глазах женщины заблестели слезы. Спрятав лицо на груди мужа, она глухо сказала:

— Ты прав, любимый. Но я боюсь.

Эзерин нежно провел рукой по ее светлым локонам. Посмотрев на ловца духов, твердо сказал:

— Начинайте!

Хаванавана-Налу кивнул.

Взяв Виктора за руку, повел за собой к входу в символический лабиринт.

— На акуа нуи, на киано лани а мена ухане! — громкий голос ловца с неожиданной силой наполнил зал. — Но'омака макоу ика хакуа на кахакаи о Эл'ле Нуи!

Огни факелов закачались, будто в пещере подул сильный ветер, хотя воздух оставался спокойным. Туземец с барабаном начал отбивать сложный ритм. Вскоре к нему подключился флейтист, выводя монотонную тоскливую мелодию.

Тайный жрец запретной магии вел подростка по изгибам лабиринта, ни на миг не переставая что-то говорить на своем языке. Его голос странно смешивался с музыкой, и эти звуки все больше напоминали ворчание бушующих волн океана.

Наблюдающим за парой в лабиринте казалось, что каждый новый шаг дается им все с большим трудом. Когда мальчик пошатнулся и чуть не упал, его мать вскрикнула и рванулась к сыну. Эзерин удержал ее, что-то успокаивающе приговаривая.