Триединый

Мысленно досчитав до пяти, я собрал всю выдержку и спокойно поинтересовался:

— С кем ты говорила?

— С ним, — неопределенно взмахнула рукой Мунира. Она широко зевнула. — Хочу спать… Но Зюзя сказал, надо предупредить.

— Кто? — я начал припоминать, что уже слышал это имя. — О чем предупредить?

— Откуда я знаю?! — возмутилась Сендэлл. — Я устала и хочу спать.

Отвернувшись, она пошла по дорожке к школе. Отдалившись от меня шагов на десять, затормозила. Стоя вполоборота, бросила:

— Зюзя говорит — опасайся разных глаз.

— Чего? Каких глаз?

— Разных, ты же слышал.

Больше не сказав ни слова, Мунира ушла.

Вот же ненормальная! Что она имела в виду?

Свернув с дорожки на полигон, я двинул к Серому переулку. По пути раздумывал над словами Муниры. Наверняка в них есть какой-то смысл. По крайней мере, раньше он обнаруживался. Пускай не сразу и не самым очевидным образом, но все же…

Разные глаза, разные глаза… Что это означает? Разные люди? Разные взгляды на что-то?.. Блин, неужели нельзя сказать нормально? Что за дурацкая привычка загадывать ребусы!

* * *

Оказавшись в городе, я долго прочесывал темные улицы в поисках бандитов.

Но похоже, этой ночью криминал взял выходной. Потому мои мысли снова вернулись к мучившей меня проблеме.

Итак, можно ли встречаться с девушкой, если я… мое тело… Черт! Да что опять со мной происходит?!

Я начал злиться. Почему, когда начинаю думать о возрасте, мысли странным образом разбегаются?

Усевшись на освещенную фонарем ступеньку какого-то дома, я заговорил сам с собой:

— Сколько бы мне ни было, я сейчас пацан.

Верно?.. Отлично, здесь никаких расхождений. Получается, что юридически я…

— Что за барчук нарисовался на нашей улице? — перебил меня глумливый голос. — Ты наверно не знаешь, что за проход здесь нужно платить?

Подняв глаза, я увидел типичного местного гопаря: не старше двадцати пяти, в широких брюках, грубых ботинках, мятом пиджаке, наброшенном на грязную рубаху, и в кепке. Ухмыляясь, он чистил ногти длинным ножом.

— Юридически, я младше них обеих, — повторил я.

Одновременно с этим, ухватив лежавшую рядом трость за конец, врезал тяжелым округлым набалдашником по внешней части щиколотки грабителя — точно над выступающей косточкой. — Так что с этой стороны все законно.

Взвыв, гопник выронил нож. Упав на задницу, вцепился в ногу.

— А-а!.. Что ты сделал… … урод… …. да …. тебя щас!..

— С другой стороны, — я поднялся. Рассекаемый тростью воздух зашуршал. С костяным стуком набалдашник впечатался в кепку.