Триединый

Если бы такое произошло, о больных бы думали в последнюю очередь.

Прошлепав к иллюминатору, я выглянул. За мутным стеклом искрилось бескрайнее море. Где-то на горизонте белел крохотный треугольный парус. Прислонившись к окантовке окошка лбом, я попытался увидеть борт. Это оказалось бесполезным. Но, судя по расстоянию до поверхности воды, я находился примерно на высоте третьего этажа. Ну точно — корабль.

За дверью оказалась каюта раза в три больше той, где я очнулся. Здесь был такой же серый потолок и зеленое напольное покрытие под ногами.

У одной стены стояла кровать в полтора раза шире моей и тоже намертво прикрученная. Также в помещении был высокий шкаф с дверцами внизу и открытыми пустыми полками вверху, круглый столик и два кресла. В одном из них, поджав ноги и укрывшись чем-то вроде шали, дремала женщина. Ее лицо закрывали слегка вившиеся длинные белые волосы. Не седые, а именно белые. Если не ошибаюсь, таких называют платиновыми блондинками.

Светлые волосы напомнили об Олесе.

Она ведь тоже блондинка, только с золотистыми волосами…

Сжав зубы, я отвернулся. Будить женщину не стал, а направился к двери. Проходя мимо шкафа, заметил движение. Резко остановившись, посмотрел туда. Между рядами полок, судя по всему, было окно наружу. И оттуда на меня глядел какой-то пацан с волосами такого же цвета, как у спящей женщины. Ну, как пацан — шкет лет пятнадцати-шестнадцати. У него были необычно синие глаза. Походу, линзы. Нынче модная фигня.

В свою очередь, парень продолжал в упор рассматривать меня.

Смазливый, как девчонка — никогда таких не переваривал. Хотя, челюсть довольно жесткая, мужская.

Я вызывающе дернул подбородком вверх: типа, чего тебе? Мелкий говнюк одновременно со мной сделал то же самое.

Здрасьте! Он, что, думает, мне влом будет выйти?!

Я сделал шаг к шкафу с окном. Синеглазый гаденыш, словно дразнясь, тоже приблизился. Надо сказать, я немного прифигел от такой наглости. Несколько мгновений мы буравили друг друга взглядами.

— Исчезни, — тихо сказал я.

Губы шкета шевельнулись одновременно с моими. После он еще более нагло выставился на меня.

Надо же встретить такого неадеквата: мало того, что пялится, так и еще ведет себя вызывающе! С одной стороны, хотелось выйти и, как минимум, дать ему подсрачник. С другой — еще со школотой я не связывался…

Постояв в раздумьях, я решил, что у меня есть дела поважнее, чем выяснять отношения с малолетним долбоклюем.