Триединый

Мужчина кивнул:

— Да, это может быть следствием недуга. Ты — Виктор Ардисс, наш сын.

— Разве ты совсем не помнишь этого? — вступила в разговор женщина. Казалось, она очень огорчена моей выдуманной амнезией. — Ты не помнишь нас?

Глядя в ее глаза, полные печальной надежды, я сказал правду:

— Н-не очень… Но мне кажется, что вы всегда любили и заботились обо мне.

Пока я моргал, пытаясь понять, зачем сказал последнюю фразу и почему она кажется мне верной, женщина, подалась ко мне.

— Мой мальчик! — ее руки обвили меня, шеи коснулось горячее дыхание, а после я почувствовал влагу слез.

— Мы с папой всегда любили тебя и будем любить, что бы ни произошло!

Я чувствовал себя неловко от подобного проявления чувств со стороны незнакомки. Но одновременно мне было хорошо и спокойно. Не отдавая отчета в своих действиях, я обнял ее.

Переведя взгляд на мужчину, на лице которого читалось волнение, сказал:

— Пожалуйста, расскажите мне все! Я хочу знать больше о вас и обо всем мире!

Глава 3

Вечером того же дня, стоя в темноте перед иллюминатором в своей каюте, я подводил итоги.

То, что мне удалось узнать, ничуть не прояснило ситуацию. Я бы даже сказал, сильнее запутало.

Этих двоих, считавших меня своим сыном, звали Эзерин и Росальба Ардисс. Если я правильно понял брошенные вскользь фразы о благородстве фамилии и древности рода, они были кем-то вроде аристократов. Но, судя по тому, что путешествовали в скромной каюте второго класса — не из особо знатных.

Беловолосого парнишку, которым я стал, звали Виктор Ардисс и он был их единственным ребенком.

Как я понял, с детства у Виктора были проблемы с психикой. Когда ему исполнилось шестнадцать, семья отправилась в путешествие по островам какого-то архипелага. Эзерин не говорил этого, но я подозревал, что во время плавания произошло нечто, из-за чего мое сознание оказалось в теле мальчишки. А родители сочли, что он исцелился.

Выглядит все это безумно, но я решил пока принимать реальность как есть, не вдаваясь в детали.

Если серьезно задумываться, вполне может поехать крыша. А мне нужен здравый рассудок, чтобы выбраться из этого дерьма. В конце концов, у меня есть собственная жизнь!

В этот момент я с удивлением осознал, что шок от происходящего заставил меня напрочь забыть и о травмах, и о предательстве Олеси. Случившееся казалось отстраненным от меня, словно воспоминание о когда-то виденном сериале. Более того, я испытывал по отношению к себе легкое презрение.