Триединый

Несмотря на это, выглядел городок вполне мило и аккуратно, словно аттракцион для туристов.

Возле небольшой кондитерской лавки, наполненной сладкими ароматами, располагались несколько столиков. Устроившись за одним из них, мы заказали пирожные и чай. Хотя я никогда не был любителем сладкого, это угощение пришлось мне по вкусу.

Видя, как быстро я расправился с десертом, Росальба подвинула ко мне тарелочку со своим пирожным. Я попытался отказаться, но она настаивала, чтобы я забрал его. И пока я жевал воздушное тесто с кремом, смахивающим на заварной, мать, подперев щеку рукой, нежно наблюдала.

— После исцеления ты заметно изменился, милый, — сказала она, когда со сладостью было покончено. — Но кое-что осталось таким же. Не знаю, помнишь ли ты это, но мы с тобой частенько заглядывали сюда. И ты всегда с удовольствием лакомился этими пирожными.

Мне показалось, что в ее голосе слышалась некоторая печаль. Меня это расстроило. Пытаясь утешить Росальбу, я сказал:

— Мои старые воспоминания об этом похожи на обрывки забытого сна.

Росальба с изумлением поглядела на меня и звонко рассмеялась. Мне тоже стало хорошо, пускай я и слегка отяжелел от непривычного количества сладкого. Впрочем, мой новый молодой желудок быстро с этим справился и вскоре я вновь ощутил желание что-нибудь съесть.

* * *

Вечером, во время ужина, отец сообщил, что с завтрашнего дня я начну заниматься с приходящими учителями.

— Утром будут уроки математики, словесности, истории и географии.

— Зачем? — вытаращился я. Математика и прочее — понятно. Но танцы-то на фига?!

— Ты обязан знать все, что необходимо благородному человеку, — впервые Эзерин говорил настолько строго. — Иначе как ты сможешь стать частью общества?

Я удрученно уставился в тарелку. Похоже, жизнь подростка из благородной семьи не так легка и безоблачна, как казалось. Что ж, выбора у меня, похоже, нет.

* * *

Вопреки моим опасениям, занятия оказались не особо сложными.

Математику, включавшую в себя и основы геометрии, вел молодой человек по имени Лео Эйлер. Высокий, худой и до невероятного скромный, во время первого визита он примостился на краешке стула в отцовском кабинете. Тихим голосом начал объяснять самые азы. Слушая его, я убедился в верности высказывания о том, что математика — универсальная наука.