Триединый

Эзерин — отличный пример для любого мальчика, желающего вырасти настоящим мужчиной… Я говорю не в укор тебе, Виктор, — добавил Грегорис, увидев выражение моего лица. — У тебя было не так много времени для этого после твоего… исцеления.

Я заметил, как он запнулся перед последним словом. Возникло ощущение, что Грегорис догадывается о чем-то, что могло произойти во время путешествия. Что же они от меня скрывают?

* * *

Ресторан оказался шикарным заведением почти в центре столицы. Метрдотель с почтением поклонился моему сопровождающему:

— Добрый день, саэр Грегорис! Рады вас видеть! Кабинет для вас и вашего спутника готов! Прошу, проходите!.

. Саэр, — последнее слово вместе с поклоном было адресовано мне.

Кабинет представлял собой отдельную просторную комнату. Как и в главном зале ресторана, который я увидел краем глаза, все здесь дышало роскошью: от резных деревянных панелей на стенах до серебряных столовых приборов на белоснежной скатерти. Возле стола навытяжку замерли три официанта в строгих темных костюмах и белых перчатках.

При виде нас с Грегорисом, они поклонились. Двое предупредительно отодвинули вычурные стулья, приглашая нас присесть.

Пока прислуга безмолвно носила еду на серебряных подносах, мы продолжили разговор, начатый по пути.

— Почему вы сказали, что поступки отца расходились с ожиданиями других людей? — спросил я.

— Очень многое из того, что мы делаем, — начал Грегорис, ополаскивая руки в чаше с водой, в которой плавали пурпурные лепестки какого-то цветка, — продиктовано нашим положением в обществе, обычаями, правилами приличия и тому подобными вещами.

Эзерин всегда был выше условностей. Например, будучи представителем блестящего рода, он должен был общаться с равными себе. Но, вопреки ожиданиям, стал закадычным другом самого худородного ученика. Мне было приятно и даже льстило, но я не мог понять и принять это…

Заметив мой удивленный взгляд, Грегорис усмехнулся:

— Да, Виктор, я говорил о себе. Моя семья слишком мелкая и незначительная по меркам Иризии.

Даже то, что я поступил в «Бастион» было счастливой случайностью: мой отец оказал услугу высокопоставленному члену Гранд-совета и тот в благодарность устроил меня в столичную школу.

Первое время я чувствовал себя чуть ли не отверженным среди других учеников. А потом на меня обратил внимание Эзерин. Когда же я сам сказал, что не дело ему якшаться с таким, как я, он лишь пожал плечами и заявил, что со мной гораздо интереснее проводить время, чем с остальными.