Триединый

— Вы зря не нозите шляпы, заэр, — незнакомец явно не был островитянином, но растягивал слова и произносил звук «с» так же, как туземцы. — Золнце здезь опазно.

— Вы правы, — Эзерин выглядел расслабленным, но при этом сосредоточенно смотрел на неожиданного собеседника. — По счастью, сейчас ночь.

— Ночью тоже бывает незпокойно.

— Надеюсь, духи островов защитят гостя от всевозможных бед.

— Ардиз? — понизив голос, уточнил незнакомец.

— А вы, должно быть, Солей?

— Зовите меня Алакаи. Принезли?

Вместо ответа Эзерин положил на краешек стола прямоугольный сверток.

— Налей мне еще пива, лентяй!

К столику подскочил официант, неся в руках большую бутыль без этикетки. Зажурчала струя, кружка Алакаи наполнилась.

— И протри здол, у меня руки прилипают, — скомандовал толстяк, поднимая шляпу.

Официант тут же уронил на ее место салфетку, без особого усердия повозил по столешнице и ушел. Эзерин обратил внимание, что сверток исчез.

Некоторое время мужчины сидели молча. Алакаи пил пиво, Ардисс поставив бокал на стол, просто ждал.

Наконец, мимо них прошел официант, направляясь к посетителям, расположившимся в отдалении. Поймав взгляд Алакаи, он едва заметно кивнул.

Толстяк шумно допил пиво. Встал, поклонился Эзерину.

— Выходите на раззвете на берег реки возле гозтиницы. Не забудьте озтаток платы, — шепнул он, надел шляпу и исчез в темноте.

Ардисс посидел еще четверть часа, поднялся, неторопливо пересек площадь и отправился назад в «Тапалоа».

* * *

Небо на востоке едва осветилось, но семья Ардисс уже стояла на берегу. Раздался тихий плеск весел, и в глинистую отмель уткнулась длинная, узкая лодка. Один из трех гребцов спрыгнул в воду, достигавшую в этом месте щиколоток. Он подал руку, помогая матери Виктора забраться в неустойчивую посудину. Когда женщина уселась, потянулся к самому Виктору. Подросток, не обращая внимания на жест, стоял, глядя в одну точку под ногами.

— Я сам, — сказал туземцу Эзерин.

Подхватив сына, он ступил в воду, не обращая внимания на прохладную грязную жижу, тут же наполнившую туфли. Поставив Виктора на дно лодки, отец заботливо придерживал его, покуда другой гребец не усадил мальчика на лавку. Только после этого Эзерин забрался в лодку сам.

Всем телом навалившись на загнутый вверх форштевень, первый гребец столкнул посудину с отмели и в последний момент ловко запрыгнул внутрь.