Боги, пиво и дурак. Том 9

Смертный, что имел дерзость коснуться моей жены, моего царства, моего мира. Вот, и я могу коснуться тех, кто дорог тебе. Плачь, безумец. Отныне ты — в моей власти. Готовься встречать своих близких на сумеречном причале царства Аида. Я буду присылать их к тебе по одному. И они станут рассказывать тебе, в каких муках им довелось умирать. Я сокрушу твое сердце. Вытяну жилы, даже не прикоснувшись к тебе. Познай же мой гнев!..

Валерка схватился руками за грудь, будто его бесплотным легким не хватало воздуха, жалобно простонал — и обмяк, свесив безвольные руки вдоль тела и опустив голову.

— Извините… — еле слышно пробормотал он.

Я взглянул на Аида.

Тот стоял в абсолютном молчании, вперив взгляд в одну точку. Губы скривились в брезгливой недоброй усмешке, на лице проступили хмурые дорожки морщин.

— Брат мой… — охрипшим голосом проговорил Аид. — Брат мой и господин…

У меня внутри все опустилось.

— Ты… Ты собираешься исполнить приказ?

Усмешка исчезла с лица Аида. Брови сбежались на переносице.

— Я должен…

— Ладно я, но Деметра! Она же не может оставаться здесь! — возмутился я.

— Думаешь, я об этом забыл?! — сказал Аид с такой яростью, что я опешил и заткнулся. Он немного помолчал и добавил: — Мой брат моими же руками вонзает нож в грудь моей семьи.

Глава 4. Кому Адик, а кому - Аид Кроносович

Услышав от Аида его хмурое «я должен!», я представил себе во всей красе, какие же у нас с Демкой перспективы, и мысленно содрогнулся.

Во-первых, находиться здесь было тяжело нам обоим. Как долго мы сможем носить невидимые гири на плечах и дышать этим колючим воздухом? И что начнет происходить потом? Руки-ноги откажут, крыша ехать начнет?

А еще нас ждет Офион. И Альба рассчитывает на меня.

Не говоря уже о том, что угроза Зевса регулярно присылать с Хароном кого-нибудь из моих близких вызывала у меня неудержимое, прямо-таки безумное желание скормить этого бородатого ублюдка Азатоту.

— Валерка, ты-то как ему в руки попал? — спросил я и протянул руку, чтобы положить приятелю на плечо, но Аид остановил меня.

— Не касайся тени, — хмуро заявил он. — Харон, вылезай из ладьи! Сам привез в неурочный час, сам и займись им!

— А как же суд?.. — озадаченно спросил старик.

— Какой еще суд? — процедил Аид. — Человек погиб по прихоти верховного бога, что одновременно приравнивается к мученичеству и божественной жертве. Так что если и были за ним грехи, то их больше нет.