Гниющий Змей. Книга 2

Я покрутила в руках яблоко, полученное на десерт, да протянула Арше. Ноздри рептилии дёрнулись, а затем моей ладони коснулся очень толстый, шершавый язык. Такое лакомство ей на один зубок, но главное внимание, верно?

— Осса, — начал Гхар, и я заметила некоторое колебание в его голосе. — Раз ты не ос-с-станешься с нами, у меня к тебе просьба. Не соглашайся шпионить для нас. Выбирай забвение. Просто забудь обо всём и живи дальше. Если тебя р-р-раскроют... В общем, не хочу, чтобы ты погибла.

Наступил тот самый момент, когда мне полагается заглянуть в его глаза и увидеть там печаль и заботу.

Заглянула и увидела. После ему полагается коснуться моей руки или отвести за ухо прядку волос. Когтистые пальцы так и сделали. Ну, а затем...

А затем мы услышали быстрый топот по дощатому настилу, и в «конюшню» ворвалась запыхавшаяся, но весёлая Кша.

— Тётя Осса, дядя Хасурх велел передать, чтобы ты зашла к нему, пока у него есть время: пора обработать твои ранки, — затараторила она. — А вы лизаться собрались?

— Кша! — шикнул на неё Гхар.

Нет, всё же какое подходящее имя у этой малявки...

Озорное хихиканье ещё звенело колокольчиком, хотя девчонка ускакала.

Я посмотрела на Гхара, обнаружила такую же толику смущения, как у меня, да направилась к выходу. Часть меня протестовала и требовала наградить героя, но другая, более консервативная, выдохнула с облегчением.

Хасурх замешивал мазь в миске, пахла она травянисто, да и цвет имела зеленоватый. Он велел мне присесть на лавку, пока снадобье готовится.

— Я не с-с-стану с-с-спраш-ш-шивать тебя р-р-раньше вр-р-ремени, — проговорил семиш в своей обычной плохо артикулированной манере.

— Но виш-ш-шу, ты уш-ше пр-р-риняла р-р-реш-ш-шение.

— Это вам предвидческий дар сообщил? — изогнула я бровь иронично.

— Нет. Твоё лицо, — ух, нашлась фраза без шипящих, только с одним свистящим. — Дар-р-ра пр-р-рор-р-рицать у меня нет, к с-с-сош-ш-шалению.

Два когтя сомкнулись на черенке странной деревянной штучки с округлым навершием, семиш обмакнул его в мазь, а затем коснулся язвочки у меня на лбу.

Стало пощипывать.

Процедуру прервал стук в дверь. После дозволения, дверь скрипнула и на пороге появился один из нахашей, которых я видела в лагере. Кажется, он из спасённых пленников. Не помню имени. Выглядел ящер устало и как-то болезненно, что не удивительно, если из тебя длительное время регулярно сливали кровь.

— Семиш, простите за втор-р-ржение, — проговорил он более грубым и низким голосом, чем я слышала у Гхара и других ящеров.