Оставляя прошлое позади

Неуверенно открыв глаза, мальчик увидел, как перед ним лежал другой ребёнок, бьющийся в предсмертных судорогах. Его шея была залита кровью, а глаза закатились к небу. Всего мгновение и тело обмякло.

Никто не будет их искать, никто не будет за них переживать, никому нет дела до их смертей. Всё верно, каждый на этой арене боялся и хотел жить, но в конце останется лишь один. И если он хочет добиться свободы и получить еды, ему придётся за это драться.

Сжав покрепче в руках свой топор, мальчик глубоко вздохнул и наконец отступил от стены.

За всем происходившим на арене наблюдало несколько человек — те, кто вручали детям оружие, и пара зевак с трибун, которым было нечего делать. На крупных событиях Колизей переполняли люди, желавшие насладиться хорошим представлением. Но подобные побоища, как то, что происходило сейчас, были не редкостью, поэтому и зрителей сейчас особо не было. Только несколько бывалых гладиаторов, что некогда также попали в Колизей и были на месте дерущихся детей.

Бой длился недолго. Обезумевшие дети убивали друг друга безжалостно.

Те, кто бросил оружие или беспомощно ревел в стороне, были убиты ещё в самом начале. Меньше конкурентов — ближе свобода. Те, кто действительно сражались, отчаянно цеплялись за своё оружие, вновь и вновь занося его для удара. Даже когда меч падал из их рук, они кидались на противника с голыми кулаками, царапаясь и кусаясь. Время шло и живых оставалось всё меньше. Те, кто устояли на ногах, избегали друг друга, предпочитая добивать раненных; каждый из них понимал, что другой живой — угроза. Но стоило кнутам вновь взметнуться в воздух, как и те начали нападать друг на друга. Лезвие звенело в воздухе, глухие удары плоти о землю обозначали очередную небольшую победу. Это продолжалось под взмахи хлыстов, пока на арене не осталось всего двое.

— Ты жив, — хрипло отозвался старший хторк, искренне радуясь, что его старший выжил. Выглядел тот плохо, весь в ранах и ссадинах, но стоял на ногах крепко. Младший и сам был ранен в левое плечо, одна нога была явно сломана, но не смотря на боль он был рад.

Они ведь вместе смогли пережить эту бойню, разве это не здорово?

— Почему…

— Что? Я не услышал, ты так тихо ска-

— Почему ты выжил?

Чужой вопрос был больнее ран. Они оба выжили, они оба смогли пройти это испытание, так почему же старший, что пообещал его защищать, был этому не рад?

— Ты должен был умереть! — воскликнул старший мальчик, сжимая в руке клинок, с которого капала кровь. На его лице был лишь гнев.