Разлом миров. Санкт-Петербург

- Все говорите! Да вы же сама не своя, да еще и синяки по всему телу! Формой этого не скрыть! Вы бледная, как собака, а злобная, как смерть… точнее наоборот… Бледная, как собака… а хотя не это важно! Что случилось? Мы же все переживаем! Может, помощь нужна?

- Деньги нужны, - печально подумала я, а вслух произнесла: - на самом деле да, кое что случилось, но я даже не знаю, как это рассказать… Слушайте, Анна Львовна, вы ж подслушиваете, да?

И, махнув рукой в камеру, я позвала к себе начальство.

Начальство сердито хлопнуло дверью, выглядело недовольным, но в глазах читалось беспокойство.

- Говори, исчадье вселенского зла, - позволила Анна Львовна, смотря мне прямо в глаза, - чего тебе от меня надо, чудовище? Зарплату не подниму, сразу говорю!

- Да не, я не к этому… а вообще жаль… - глаза директора сверкнули недобро, - Я думаю сократить несколько смен. В ближайший месяц я больше не смогу работать по двенадцать часов несколько дней подряд, но это временно. По семейным…

- Надо же. Впервые за семь лет ты что-то просишь “по семейным”, - заметила директор клиники, тяжело вздохнула и долго и упорно боролась со мной за каждый мой рабочий час.

Обсуждали мы график долго, бодались еще дольше, но в итоге я отвоевала себе несколько часов, думая о том, что нехило в итоге потеряю в зарплате. Зато домой буду возвращаться раньше, а там эти оболтусы…

Оболтусы, кстати, вели себя прилично, постепенно обжились и нагло принимали душ по тридцать минут, восхищаясь прогрессом техники на своем эльфийском чертеязыке.

Леон верещал от восторга, когда я показала ему что такое пена для ванны. Мьер же готов был расцеловать мою бритву. Кстати, бородатый эльф – такое себе. Что-то странное, неотесанное и слегка не вписывающееся в концепцию эстетичной элегантности.

А еще им понравилась колонка “Яндекс”. Мы ее звали ласково Яночкой. Благодаря этому чуду техники я смогла научить демона с эльфом звонить мне на телефон, используя всего лишь свой голос. Колонка выполняла их команды, так же позволяла слышать, что они там вытворяют, пока меня нет.

Так я осознала, что эти двое вечно молчат. Постоянно. Пока меня с Васей нет дома – они не общаются от слова совсем. Даже не здороваются друг с другом.

Театр не удался, мальчики, мать злится!

Каждый раз, возвращаясь домой, я ожидала увидеть или погром в квартире или военных, что забирают с собой ушастых недругов, оставляя за собой разруху, кровь и прочие радости жизни, к которым я не хотела иметь никакого отношения.