Наруто во Вселенной Блич.

— Прошу прощения, господин Главнокомандующий, — спокойно проговорил Ренджи. — Позвольте собрать отряд в Уэко-Мундо, чтобы образумить Орихиме Иноуэ.

— Запрещаю! — жестко ответил Ямамото Генрюсай-сан. — Мы не можем тратить время и ресурсы на эту преступницу. Соске Айзен дал понять, что боевая мощь его армии не оставляет сомнений. Нам нужна любая боевая единица. Я приказываю команде в срочном порядке вернуться в Сообщество душ для его охраны. С этого момента ваша миссия в Мире Живых подходит к концу.

Это было окончательное решение в разговоре, но как же раздражало собственное бессилие.

Даже после всех тренировок, он не смог ничего сделать.

— Мы не можем с этим согласиться, господин… Главнокомандующий! — слабо возразила Рукия.

— Я предвидел этот исход. И на этот случай я подготовился.

За их спинами появились врата Сенкаймона. Створки медленно открылись в них стояли две человеческие фигуры: Кенпачи Зараки, чьи руки были скрещены под его формой, а на теле были бинты, и Бьякуя Кучики.

— Ну что, детишки, ступайте за нами, - сказал неожиданно серьезно Зараки.

— И никаких глупостей, — предупредил Бьякуя.

Все присутствующие здесь шинигами исчезли за створками Врат между Мирами. Оставив Ичиго наедине с Главнокомандующим.

— А что если я один отправлюсь за Иноуэ и спасу ее?

От этих слов, глаза Главнокомандующего открылись шире, и он посмотрел на Ичиго тяжёлым взглядом.

— Отказать! Я все сказал. Как я и сказал раньше, мы не можем тратить свои ресурсы на спасение одного человека в угоду глупой девчонки.

После этого, изображение потускнело и на экране снова мелькали помехи и шумы. Накаляя и без того напряжённую и депрессивную атмосферу.

Осознание собственного бессилия заставляло сжимать кулаки от тихой злости на себя, на шинигами, на весь Готей 13.

После смерти матери, он поклялся на ее могиле, что будет защищать своих близких, что бы ему это не стоило. Но сейчас он не смог ничего сделать, чтобы помочь подруге. От этого на душе было гадко.

С таким подавленным настроением, он направился к себе домой.

Разложившись на кровати ,ему совсем не хотелось спать, переживание насчёт Иноуэ не позволяли его разуму успокоиться. Но глубокой ночью ему всё таки удалось забыться беспокойным сном.

Проснувшись утром, он собрался в школу и ушел не позавтракав. Еда не лезла ему в горло. Шел он в учебное заведение с опущенной головой. Не спеша, сливаясь с такими же учениками, которые тоже шли в школу, он дошел до своего класса.