Потапыч

И с мыслеэмоцией “НЯМКА!!!” эта мохнатая задница проявилась в материи, используя меня, как я понимаю, в качестве медиума. Оберегая, то есть я был в центре этой туши, даже смог, на удивление, дышать. Впрочем, когда-то он так же оберегал Михолапа, которому это не очень помогло. Хотя я — явный “нестандарт”, да и была та схватка в мире мёртвых… Но полагаться на эту защиту я не стал, был готов к гадостям… Которых не было. А Потап харчил бомбардирующую его рыбу, эмоционируя довольством, и кайфовал.

Так и чувствовалась эмоция “вкусняшка, ещё!”

А бобрёныш, наконец, похоже почувствовал разницу в силе тотемных духов. Или его бобр ему по бестолковке настучал. Так что вскоре бомбардировка водными духами (к ощущаемуся сожалению Потапа) прекратилась, а ощущение местоположения бобрёныша удалилось в направлении острова.

От Потапа последовала мыслеэмоция “было вкусно”, после чего эта мохнатая задница просто исчезла! И хорошо, что я не расслаблялся, а то мог нахлебаться воды, а то и вообще потонуть от неожиданности.

Оказался под водой, всплыл, пожелал Потапу поноса и прочего, заслуженного его поведением, ну и поплыл потихоньку к Быстрице. Зацепился когтями за борт, но “подвига” бобрёныша решил не повторять, хотя вроде бы и мог. Просто я раза в три, а то четыре потяжелее этого пацана, в обороте, так что “изящный прыжок” мог закончится пробитой палубой, а то и вообще потоплю калошу к чертям. Так что, не рискуя, забрался по борту, вбивая когти, под охреневающими взглядами гребцов на ладье и народа на палубе. Тяжело перевалился через перила, не без удовольствия отряхнулся всем телом. И посуше стал, и окружающих забрызгал — мелочь, а приятно.

Ну и потопал к барахлу, постепенно отменяя оборот. Кстати, вода просто падала на палубу, так что до своего добра я добрался практически сухим. И тут мне в ноги бухнулся старик, умоляюще смотря на меня.

— Жив твой молодой придурок, — буркнул я.

— И вообще, Млушер, какого лешего мы не плывём к Золотому? — поинтересовался я.

— Сей миг, почтенный видом! — метнулся к дырке в палубе капитан, наорав на команду и заняв место в своей рубке.

Тем временем старик, многословно заверив что “образумит молодого господина”, и что “озорничать тот не будет” (что лично мне было похрен, а вот капитана явно порадовало), вместе с телохранителями свалил.

А я завалился в каюту, думать и прикидывать.