Моя новая жизнь.

Кожа пылала, каждое прикосновение к ней вызывало новую волну мучительной боли. Веки настолько заплыли, что глаза превратились в узкие щёлочки. Губы пересохли и потрескались, а язык казался непомерно огромным и неуклюжим во рту.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошёл человек, лицо которого скрывал капюшон. Он остановился в центре помещения и заговорил, не поднимая головы. Его голос звучал глухо и мрачно.

— Послушай меня, ты будешь делать оружие для меня и моих ребят столько, сколько я захочу, — сказал он.

— Магию, кроме магии создания, использовать ты не сможешь. Эти кандалы тебе не позволят.

Я был поражён и возмущён. Как он смеет так обращаться со мной? Но я понимал, что нахожусь в его власти и должен подчиниться.

— Вы меня отпустите? — спросил я.

Он рассмеялся, и его смех, подобно грому среди ясного неба, эхом отразился от каменных стен, заполняя собой всё пространство. Этот звук был столь неожиданным и мощным, что казалось, будто сами стены дрожат от его силы. Смех звучал зловеще и угрожающе, намекая о могуществе и власти того, кто его издавал.

— Когда-нибудь да. Лет через пять, если ты будешь стараться, — ответил он.

Я понял, что попал в ловушку и должен найти способ выбраться отсюда.

После скудного ужина, состоявшего из чёрствого хлеба и затхлой воды, меня оставили в одиночестве. Мои мысли были полны отчаяния и страха перед будущим. С первыми лучами солнца дверь моей темницы отворилась, и на пороге появился человек в капюшоне.

Под неусыпным надзором я приступил к созданию оружия.

Работа была изматывающей, приходилось трудиться по несколько раз в день до полного изнеможения. Каждый новый день начинался одинаково — с лязга цепей и скрипа двери. Меня вели в специальную мастерскую. Я знал, что должен создать нечто особенное, ведь от этого зависела моя свобода. Работа была монотонной и утомительной. Я создавал мечи, кинжалы, луки и стрелы. Каждое изделие должно было быть идеальным, ведь малейшая ошибка могла стоить мне жизни. К концу дня я чувствовал себя опустошённым и обессиленным. Руки болели, а глаза слезились от напряжения. Но я знал, что должен продолжать, ведь надежда на свободу ещё теплилась в моём сердце.

Видимо, об этом меня и предупреждал тогда кузнец. Тогда я не придал значения его словам, думая, что это просто стариковское ворчание. Но теперь, оказавшись в плену у бандитов, я понял, что кузнец был прав. Если бы я был более осторожен и внимателен к его советам, возможно, мне удалось бы избежать этой участи.