Моя новая жизнь.

Я не был осторожен и не смог за себя постоять, теперь я попал в рабство к этим бандитам. Моя жизнь превратилась в бесконечный кошмар. Я пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Бандиты были сильнее меня, и я не мог с ними справиться. Каждый день я думал о том, как выбраться из этого плена и вернуться к своей прежней жизни.

Дни потянулись один за другим, словно бесконечная вереница испытаний, выпавших на мою долю. Каждое утро начиналось с осознания того, что я нахожусь в плену у жестоких бандитов, и каждый вечер заканчивался надеждой на то, что следующий день принесёт мне освобождение.

Время в плену тянулось мучительно медленно.

В кромешной тьме, когда надежда на спасение казалась призрачной и далёкой, я потерял счёт времени. Дни сливались в один бесконечный кошмар, и каждый миг казался вечностью. Я потерял всякую надежду на побег, когда дверь моей темницы открылась, а на пороге стоял Корн с мечом в руке. Его фигура, освещённая слабым светом факела, казалась призрачной и нереальной. Я не мог поверить своим глазам.

По лезвию его меча стекала кровь, густая и тёмная, словно сама ночь. Она капала на пол, оставляя за собой багровые следы, напоминающие о жестокой битве, которая только что закончилась.

Я непроизвольно заплакал, теперь я был свободен. Эмоции переполняли меня, и я не мог сдержать слёз радости. Он вывел меня наружу, и я вдохнул холодный ночной воздух полной грудью. Звёзды мерцали на небе, а луна освещала нам путь.

Мы пошли в сторону моего дома, и Корн начал разговор первым.

Он рассказал мне о том, как он готовился к нашему побегу, и как он волновался, что у него ничего не получится. Я поблагодарил его за то, что он спас меня. Мы шли по ночному городу, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Я знал, что теперь всё будет хорошо.

— Ты должен научиться постоять за себя, Клауд поможет тебе в этом, — произнёс Корн, пристально глядя мне в глаза.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, пытаясь скрыть своё удивление.

— Пришёл помочь тебе, — ответил он.

Я стоял перед Корном, чувствуя, как внутри него борются противоречивые чувства. С одной стороны, он был рад видеть меня живым, с другой — понимал, что это может быть опасно для нас обоих.

— Я думал, ты мёртв, — сказал я. — Мне не сказали, что ты выжил.

Корн опустил голову. Печаль и горечь пережитого тяготили его.

— Кроме того отряда, никто не знает об этом, — ответил он. — Элиза тоже могла выжить, если бы доверилась своему брату, как это сделал я.