Тропа мертвецов

Скорее, избавил от скуки, — смешинки в тёмных антрацитовых звёздах. — Это твой зверь?

— Мой, — согласившись, подозвал кота поближе. — Это хвостатое недоразумение зовут Коррас. Не обижайтесь на него, миледи, он не обучен хорошим манерам.

— Зато какой пушистый! — и госпожа Ночь, в очередной раз чуть не доведя меня до нервного тика, принялась тискать ошалевшего кошака совсем как я недавно. — Красивый. Когтистый, зубастый и пушистый. Само совершенство!

И как прикажете на это реагировать?!

— Ты ранен, мой рыцарь? — леди встревожено взглянула на меня.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Госпожа, нам лучше уйти отсюда. Боюсь, здесь нас могут в скором времени потревожить некоторые… ушастые недоумки. Не желаете прогуляться?

— Ты заботишься… обо мне? — приподняла изящную бровку богиня всех богов.

— Не хочу, чтобы они досаждали моей леди, — я позволил себе улыбку. — Придётся бить им наглые морды, а я немного не в форме сегодня.

Она взяла меня под руку и мы пошли, не выбирая направления. Кот бесшумно ступал следом, то и дело тыкаясь под руки и выпрашивая свою порцию ласки.

— Я всегда слушаю твою музыку, — сказала леди, и взгляд её был направлен в небо.

— Смею надеяться, что тебе нравятся мои песни? — фигею от собственной наглости.

— О, да! Ты ведь даже не осознаёшь своего великого дара.

— Дара?.. — опять меня в чём-то странном подозревают!

— Действительно не понимаешь… В твою музыку вложено столько души, что она способна пробудить камни к жизни.

— Вам это кажется. Здесь просто вообще тяжёлая нехватка развлечений и хорошей музыки.

Она легко улыбнулась и не ответила.

Что нужно, чтобы выжить рядом с Ночью? Правила просты — не лгать, не смеяться над ней, не притворяться. Не надевать никаких масок, даже самых безобидных. Я не удивлюсь, если после меня снова перетряхнёт от ощущения, что я был вывернут наизнанку.

Водоём идеально круглый, цветная галька по берегам, удобная каменная скамейка… Качели. Много сил ушастые потратили, обустраивая всё это. Выбирая между качелей и скамейкой, я снова невольно потянулся рукой к ноющей ране.

— Тебя надо перевязать, — твёрдо сказала госпожа Ночь, почти силком усаживая меня на скамейку.

Рубашку я сам снял, не дожидаясь её приказа. А вот с какой стороны подойти к плотно стянутым бинтам…

— Убери руки и выпрямись. — Она ловко разрезала повязку похожим на коготь кинжалом. — Очень нехорошая рана… Били ведь насмерть?

— Сколько раз пытались убить, столько раз не удалось, — выдавил я.