Тропа мертвецов

Болело просто зверски. Пока стягивало было гораздо легче. — И не удастся, пока мне жить не надоест.

Она растёрла меж пальцем мою слабо светящуюся кровь, прикрыла глаза.

— Хм... как странно, — произнесла она. — Я думала, что ты просто посвящён другому богу. Но это... это что-то совсем иное...

— Это посмертный дар другого бога, — ответил я и поморщился от пульсирующей боли.

— Потерпи… — она тут же забыла про свет крови.

Когда она тем же ножиком отрезала длинную полосу от своего платья, мне стало резко не по себе.

Шёлк платья госпожи Ночи — это нечто большее, чем просто одежда. Она резала не по подолу, а от низа до самого верха юбки. Я обратил внимание на кинжал. Рукоять в виде искусно выполненного паука.

— Почему паук? — спросил, когда она стягивала мою рану.

— Подарок одной королевы, — ответила мне богиня.

Когда божество ведёт себя так, я забываю, кто предо мной. Ловко затянув и завязав последний узелок, она села рядом и коснулась пальчиками моей чёрной метки.

— Ты весь в шрамах…

— Что ты, почти все раны затягиваются без следа.

Этот массивный перстень на твоём тонком пальчике совершенно не к месту.

— А на сердце — тоже без следа?.. — антрацитовые звёзды смотрят прямо в душу.

— Говорят, что время лечит. — Не надо так, леди.

Грязную рубашку надевать не хотелось. Ночь прохладная… а может просто меня знобит. С сомнением взял свою одежду в руки.

— Дай-ка, — богиня забрала вызывавшую дилемму вещь и дальше сделала то, от чего захотелось проверить, не сплю ли я.

— У этих… ушастых недоумков, как ты метко выразился, мой принц, — сказала она, тщательно прополоскав рубашку в водоёме, — есть один неоспоримый плюс.

То, как они делают одежду.

Отжав и пару раз встряхнув, богиня протянула мне чистую и почти высохшую вещь. Э-э-э… Заткнись, паранойя… Леди Ночь всегда отличалась непредсказуемостью, но чтоб настолько… Чтобы богиня мне рубашку стирала!.. Паранойя, заткнись!!! Крылатый идиот — оденься.

— Спасибо, — поблагодарил я, застёгивая клёпки.

— Пожалуйста, — улыбнулась она. Совсем не как богиня.

Качели, на которых мы вскоре расположились, были удобные, широкие и легко раскачивались. При желании здесь могли поместиться три человека или четверо ушастых… Или один тёмный. Не в силу физического размера, а в силу эгоизма, конечно! Как же хорошо качаться, ни о чём не заботясь, разговаривать, шутить и смеяться!

Мне было неожиданно легко и действительно спокойно.

Рассвет подступил незаметно. И только сейчас я осознал, насколько слаба моя богиня.