Тропа мертвецов

Я снова ласково погладил малышку по головке.

— Береги, солнышко. Знаешь, как в сказках, если я тебе понадоблюсь то услышу тебя, пока перо будет с тобой. А без сказок… я всё равно тебя всегда буду помнить.

Девочка бросилась мне на шею, крепко обняла.

— Ты иной… спасибо тебе… Ирис…

Холодные губки на миг прижались к моей щеке, и девочка, быстро перебирая озябшими, маленькими ножками, вбежала в воду и нырнула, исчезнув в болоте. В руке у меня осталась обрезанная прядь золотых волос.

— С тобой всё не так, — сообщил светлый.

— И нежить у тебя ненормальная.

— Это со всем миром всё не так! — возмутился я, чувствуя разливающуюся по всему телу чудовищную слабость. — А со мной всё в порядке, — помолчал, пытаясь привести в порядок хотя бы мысли. Вспомнил показанные малышкой картины… — Со всем грёбаным мирозданием всё не в порядке, раз оно такое допускает!

Свернув золотистую прядь, аккуратно положил её в отдельный карман разгрузки. Я буду помнить.

Развернувшись, побрёл обратно к лагерю.

Земля так и норовила уйти из-под ног и стукнуть меня по лбу, крылья цеплялись за все кусты, деревца и волочились по земле, но упрямство довело до костра! Ван устало сел рядом, поворошил угли, а я подкинул запасённого топлива.

— Есть будешь? — поинтересовался Апокалипсис.

— Угу, — кивнул я.

В этот раз ужин… в смысле, обед… хотя по времени, скорее завтрак… в общем, трапеза состояла из вяленного куска мяса из запасов изначального стража и выпечки, сохранившей свежий вид. Собственно, из этого основные запасы и состояли.

Силы возвращаться не очень спешили, но после еды как-то полегчало. Брат достал два яблока, одно вручил мне.

— У тебя их там что, полсумки? — поинтересовался я, не забывая жевать.

Вообще-то, не люблю яблоки. Но у этих какой-то особый вкус.

— Примерно, — кивнул светлый.

До рассвета уже недалеко. Сумерки сгустились, туман скрыл всё, что и без него было не видно. Брат засыпал сидя, вяло дожёвывая яблоко. А ведь мы оба отдали Золотинке последние силы, которых и без того не очень-то много оставалось.

Ничуть не жалею о содеянном. Да, дурак. Но поступить иначе невозможно. Иначе это буду уже не я.

— Отдохни, — решительно сказал Вану я.

Он криво усмехнулся, бросил мне плащ.

— И ты отоспись. Охранный контур работает, да и сомневаюсь что после мавки к нам сунется ещё хоть кто-нибудь.

— Её зовут Золотинка, — поправил я.

— Хоть Белоснежка! Она нежить, — отмахнулся Ван, заворачиваясь в плащ.