Тропа мертвецов

Светлый взвыл, я бросился вперёд, пытаясь не утонуть в трясине, на ходу спустил с тетивы третий болт и попал твари в глаз. Та с рёвом отцепилась от моего брата, яростно замолотив по воде двухметровым хвостом и пытаясь дотянуться до стрелы короткими передними лапами. Апокалипсис обратился в несколько мгновений.

Яростный рык, пробирающий жутью так, что душа норовила спрятаться в пятках. Через несколько вдохов от твари остались кровавые, дымящиеся ошмётки. Древний демон разрушения брезгливо отряхнул все свои шесть рук с когтями-ятаганами и так же быстро трансформировался обратно.

Дёрнувшись было к упавшему на четвереньки брату, я заметил ещё троих подобных зверей, метнувшихся к нам. Эти раз в десять меньше. Прыгнув на ближайшую кочку, я одним ударом сделал из двух «головастиков» — четырёх неравно разрубленных. Последнего нанизал на дагу.

Пока я расправлялся с тварюшками, брата выворачивало наизнанку. Да что же с ним… Небо, что же делать?! Схватившись за мою протянутую руку, Ван смог встать, но его так шатало, что не будь меня рядом ему не удержаться на ногах и минуты.

— Отравленная дрянь, — со слабым стоном сообщил брат.

Усадив его на камень полуразрушенной тропы, занялся оставленной «головастиком» раной. Раздирать и без того дырявую штанину окончательно не хотелось — какая-никакая, а защита и одежда. Пока я закатывал её выше раны, брат шипел рассерженным тигром. Глубокий след плотного ряда острых клыков охватывал правое колено неровным, рваным кольцом. Как тварь ему только ногу не откусила… «Заживалялками» остановив кровь, выудил аптечку из бездонных карманов разгрузки, положил на раны общее противоядие от всякой отравы.

Арис говорил, что эта бесцветная мазь обеззараживает, снимает воспаление и нейтрализует большинство известных ядов. Есть сомнения в её эффективности после встречи с хаосниками, пусть даже такими мелкими и слабыми, но ничего другого всё равно нет.

Плотно забинтовав рану, я поглядел на бледно-зелёную физиономию брата и тяжко вздохнул.

Он не сможет идти.

— Смогу, — решительно сказал Апокалипсис и попытался встать, но тут же упал обратно.

Скоро на запах крови и смерти придут падальщики, а то ещё чего покрупнее. Надо рвать когти отсюда и побыстрее. Пройду. Что бы ни было, а я — тёмный. Живучий чешуйчатый гад. Ван снова попытался подняться, но я уже видел, что он едва осознаёт себя в пространстве. Один автопилот, без сознания, держится только на выучке хранителя и силе воли.