Тропа мертвецов

Знаю как это, когда всё вокруг кажется смутным сном, нереальным феерическим бредом и ты вроде бы в сознании, но только реальность не осознаёшь и тело не слушается.

Сложив крылья поудобнее (насколько это вообще возможно), я закинул брата на свою спину, ухватив за руки. Надо бы перейти в первую стадию обращения, но я банально боюсь это делать здесь. Тяжёлый, зараза… Шестом не смогу щупать дно, обеими руками держать приходится, да положимся на удачу. И на то чувство, что позволяет мне угадывать безопасные места.

Ну, чутьё на неприятности… которое в… хм… интуиция, в общем — не подведи в этот раз!

— Пройдём, брат, — сквозь зубы выдавил я, делая шаг вперёд. Не сбиться бы теперь с направления. — Пройдём…

Дальше вело одно упрямство. Падал, то и дело утопая по самую шею, поднимался, выбирался из воды и грязи, вытаскивал Вана и снова шагал. Воин и рыцарь не имеет права сдаться. От меня зависит жизнь брата. Меня там ждут родители и друзья. Двойняшки напросились на хорошую выволочку, а кто кроме меня им её устроит? Я обещал Нике вернуться, и Данхар будет ждать.

А ещё я должен найти Таэш… и вернуть Феникса… Должен!!! Демоновых долгов у меня по горло, дери их твари Хаоса! Поэтому новый шаг. И ещё… Да когда же это закончится…

В какой момент болото сменилось твёрдью я так и не понял… Шагать стало легче. Цветные круги и золотые лужи, соперничая с заляпавшей глаза грязью, мешали видеть. Запнувшись то ли о камень, то ли о корень дерева, я упал. Арбалет больно впился в бок. Нужно встать… Ван в глубокой отключке лежал рядом.

На миг испугавшись, что он уже не дышит, я проверил пульс у него на шее, нащупав слабо и неровно бьющуюся жилку, снова попытался подняться… Нужно идти… ну же!..

…ласковая темнота свела на нет глупые попытки, закрывая мои глаза…

Багряные ирисы

Небо, как хочется спать! Не открывать сейчас глаза, а снова скользнуть в объятья тьмы и спа-ать…

Тихий, едва слышный хрип заставил вздрогнуть и выдернул из отключки почище разряда, которым меня обычно брат будит на зачёты и экзамены.

Бра-ат?!

Непослушными руками содрав с лица засохшую корку, я с трудом приподнялся и нашёл взглядом светлого. Заострившиеся черты лица и мертвенная бледность заметная даже под слоем грязи, прерывистое, с хрипом, дыхание. Кое-как заставив себя сесть, я проверил общее состояние светлого и с ужасом понял, что он в тяжёлой лихорадке.

Бинты с раны на ноге я срезал, всё равно они чёрные от пропитавшей их болотной мерзости.