Тропа мертвецов

— Да я это, я… Шон, идём… мы последние. Нужно уходить. Мы — последние...

Кивнув, мой брат тяжело поднялся, припадая на правую ногу. Мы — ответственны за всю расу и всех принявших тёмное подданство. Хоть один должен, обязан выжить. А потом заставить врагов захлебнуться собственной кровью. Брат это знал.

— Мы утопим их в крови, — поклялся я, глядя в глаза моему старшему брату.

— И сожжём в огне, — хрипло ответил теперь уже император, а не наследник.

Сухая автоматная очередь… оседающий на пол брат, и в этот раз закрывший меня собой… Мой крик и три выстрела точно в лица трём убийцам…

— Нет, не бросай меня, держись! Я не справлюсь без тебя, не уходи, ты слышишь?!.

.

Брат уже, кажется, не слышал…

— Пожалуйста, не надо… прошу… не умирай…

Горло свело, и в глазах стояла сплошная муть.

— Пожар над империей догорает, братишка… Ты только выживи, младший… Не падай с небес… Ты — наше знамя…

И мой брат тоже умер.

Ненавижу… весь этот мир… я ненавижу. И утоплю в крови!!!

…Вскочив, снова упал на колени, вцепившись пальцами в траву под ногами.

В горле всё ещё стоял крик, внутри всё свело болью. Прижав ладони к глазам, понял, что всё лицо мокрое от слёз. Мама… папа, дед, брат, дядя… Маньяки мои, Киса, Дрэйк…

Сон, сон… это только сон… очередной обычный кошмар… Тогда почему же ты плачешь, Крылатый?.. Почему больно до такой степени, что жить не хочется?! Обхватив себя руками и укрыв плечи крыльями, я долго сидел, пытаясь прийти в себя, выровняв дыхание. Холодно… Только вот колотит крупной дрожью не от холода…

Кое-как справившись с собой и сцепив зубы, я поднялся и побрёл к ручью — умыться и утолить жажду.

Над землёй занимался рассвет. Холодная вода разве что совсем немного привела в себя. Я ещё очень долго сидел у ручья, глядя в никуда. Видения не отпускали.

Горела щека, словно отпечаток маминой ладони всё ещё причинял боль. Саднило правое плечо, за крылом на спине, там, куда впились мамины когти. Заведя руку за спину, я потёр ноющее место… стало, почему-то, ещё больнее… и футболка обзавелась новыми прорехами… а на пальцах осталась кровь.

Судорожно пытаясь ощупать и рассмотреть спину, обнаружил следы когтей.

Кажется, я закричал. На глаза упала пелена. Очнулся на залитом восходящим солнцем склоне, смеясь как обкурившийся нарк. А когда слегка отпустило, понял, что это не смех, скорее уж самая настоящая истерика. Снова заставив себя умыться, поднялся и побрёл среди фиолетовых ирисов куда придётся…

Нужно прийти в себя. Это не могло быть реальностью.