Тропа мертвецов

За это время успел довести до истеричной от хохота икоты несчастную Росу, а Яра — до нервного тика. А нечего строить из себя «старшего-мудрого» и пытаться меня отчитать за очередную совершенно невинную шутку. Крылатый подобное воспринимает болезненно, причём «болезненно» — не для себя… Хе-хе.

В общем — веселился. Только с каждым днём это становилось всё более сложным.

Вечер выдался на редкость тёплым и замечательным. Мы с братом оккупировали беседку в саду и последние часа три, а то и больше, увлечённо играли в шахматы.

Вчера нашёл эту доску, решил, что подходит, расчертил и полночи, а потом ещё всё утро вырезал фигурки. Получились они корявые, кривые и очень приблизительно напоминающие нормальные шахматы. Резчик из меня — как из слона балерина.

— Ну сколько можно, сожри тебя демоны?! — возмущённый возглас брата заставил меня отвлечься от витания в неведомых далях и вернуться к игре. — Опять мат в три хода! Ну ты хоть победы разнообразь как-нибудь, малой!

Оказывается, по рассеянности я опять его выиграл.

Мне совершенно не нужно сосредотачиваться на игре, чтобы одержать победу, наоборот! Чем дальше я мыслями, чем меньше внимания уделяю шахматам — тем быстрее проигрывают мои противники.

— А ты не подставляйся под удары как лох последний! — хмыкнул я. — У тебя выиграть проще, чем у младенца.

— Вернись на землю, малой! — попросил светлый. — А то когда ты такой, с тобой играть — никакого азарта.

Я подпёр рукой подбородок, взглянул на небо.

— Не тянет меня на землю. Ван, я полетаю, а?

Брат откинулся на край беседки, поглядел, прищурившись.

Вздохнул тяжко, махнул рукой.

— Да лети уж, что с тобой делать… Только вернись без ран, ладно? Хотя бы относительно целым, — Ван помолчал, и мрачно добавил: — Хотя бы просто вернись.

— Ладно, — усмехнулся уголком рта я, вставая. — Обещаю попробовать обойтись без травматизма.

Ветер встрепенул перья, когда крылья раскрылись перед прыжком в небо. А ведь не было раньше этого ветра. Словно ждал… Прыжок, взлёт, мгновенно пойманный восходящий поток.

Обернувшись, я на миг уловил по тонкой нити связи бардак царивший в душе брата. Тревогу, которую он старался скрыть, злость на себя, и восхищение с привкусом горечи. Странный коктейль. А на себя-то за что злишься? Ладно, на меня — это понятно… «За то, что не уберегу опять, младший…» — шёпотом ветра долетела даже не сама мысль — эхо мысли. Тут же закрывшись наглухо, я рванул прочь. Не надо меня опекать! От этого ты только попадаешь под удары, которых мог бы избежать.