Тропа мертвецов

— Я стану богом войны, — поклялся хриплым полушёпотом. — Я стану богом этой войны...

…Небо, как же болит что-то внутри… Рассвет только-только окрасил небо. Давно я не видел таких невероятно реальных снов…

Как же я домой хочу! Пусть всё окажется только глупым сном, прошу тебя, Небо!..

Тихо прошмыгнув на улицу, умылся ледяной водой из бочки. Поглядел наверх. Распахнув чердачное окно, светлый сидел на подоконнике. Мгновенно заставив себя улыбнуться, я помахал ему рукой.

— А погодка сегодня — кайфовая! — весело крикнул я.

— А некоторые покалеченные нифига не оценят летний ветер!

Ничего брат не должен увидеть. Нельзя, не надо, не сейчас…

— И где здесь покалеченные?! — возмутился светлый. — Вот спущусь, посмотрим!..

Нога у него всё ещё не сгибалась, и я имел возможность очень весело его по-доставать, удирая из зоны досягаемости. Злобный брат ковылял уже достаточно ловко и метко кидался малыми разрядами, за что бывал обруган нехорошими словами!

Эх, как сильно я потерял в ловкости, маневренности и скорости из-за этого перьевого довеска на спине!

Следующие несколько дней жилось как в раю.

Брат шёл на поправку, заживало всё на нем, как на оборотне. И я со всех сил изводил его (заставляя всё время смеяться, а злиться только иногда и недолго), мешал Росе и Яру (помочь хотел! Правда-правда!), и вообще наслаждался жизнью.

А ещё — меня тоже заставляли лечиться, и, как ни странно, боль в лёгких почти прошла! Да и тот выворачивающий наизнанку кашель тоже стал казаться страшным сном, напоминая о себе крайне редко.

Это не могло не радовать!

Но только каждая ночь превращалась в ад. Таких реалистичных снов больше не было, но жуткие, кровавые обрывки… они сводили с ума. Каждую ночь я видел смерть матери, каждую ночь брат умирал на моих руках… И как за стеклом умирали двойняшки, дед, отец и дядя, друзья, корчилась в огне моя империя, а я ничего, ничего не мог изменить!..

Каждое утро просыпаясь засветло, приходилось сначала загонять поглубже всю тоску и страх, цеплять маску и играть целый день, до глубокого вечера.

А потом долго-долго не засыпать, каждый раз тщетно надеясь, что может хоть этой ночью удастся обойтись без снов.

Уже на пятый день после нашей ссоры, светлый понемногу начал обходиться без костыля (из чистой своей упёртости), хотя хромал всё ещё сильно. Раны на руке и плече к тому времени его уже не тревожили. Всё время я старался находиться либо неотлучно при нём, либо неподалёку, чтобы этот параноик не нервничал.