Тропа мертвецов

Не было в его поведении сейчас ничего такого, на что я бы мог оскалить клыки!

— Лиониэлла! — холодно осадил эльф свою жену. — Не можешь держать себя в руках — покинь нас!

Прекрасная эльфийка поджала розовые губки.

— Ты ответишь за всё, что натворил, гадкий мальчишка, когда вернешься в Светлый Лес! — прошипела разъярённой коброй княгиня, подступив поближе. Кошка, готовая к броску.

— Мечты сладки, тётя, — мерзкая усмешка на лице Вана привела княгиню в ещё большую ярость. — И я ещё посмеюсь, оставшись дома, в Тёмной империи.

— И долго ли ты здесь выдержишь, наглый мальчишка?! — почти что взвизгнула эльфийка. — Ты будешь изгоем! Светлые не могут…

— …быть нормальными и не кичиться своим совершенством? — ехидно поинтересовался брат. — Может, то же самое вы, моя Пресветлая тётя, скажете своему брату Лорану? Когда он сбежал из вашего «регрессивного общества» — лет пятьдесят назад? Обещаю вам, дорогая тётя, много-много проблем в моём лице. И ещё обещаю, что вы с этими проблемами не справитесь. Как не смогли справиться с братом… что Ваша Светлость соизволила с ним сделать — решили проблему радикально, так ведь? Даже могилы не осталось… Смириться, уступить, принять чужой выбор — это выше гордости и самовлюблённости… а так же, к несчастью всего народа, дурости Пресветлой…

Дурак совсем! На кой чёрт ты её бесишь?! Княгиня, что-то непонятно рявкнула и швырнула в нас комок красного света, с криком: «Получи, гадкий мальчишка!».

— Стой!.. — вместе с ней заорал князь, кидаясь наперерез непонятному чему-то.

Ещё не затих крик, а двойня с нереальной для человека скоростью оказалась перед нами. Комок пролетел сквозь пальцы чуть-чуть не успевшего Пресветлого и облаком накрыл всех нас четверых, через миг растворившись.

Тишина казалась оглушающей. Нереальной. Я видел как дед, что-то говоря, вглядывается в лица растерявшихся близнецов, князь что-то яростно выговаривает своей супруге, схватив её за запястье. Но меня накрыла абсолютная тишина…

Рывок за плечо, такой резкий и сильный, что меня разворачивает.

— Ты слышишь меня, Ирдес?! — как сквозь вату.

— Что это было? — интересуюсь я. Язык отказывается толком слушаться.

Ван молчит. Только в лице меняется так, что хочется кого-нибудь убить. В идеале того, кто посмел причинить такую боль и муку брату.

— Нас, кажется, прокляли.

— Бред! — тут же высказываюсь я, встряхиваясь. Не смотри так, брат.

— Уходи, Лиона, — то ли рык, то ли шипение сквозь зубы долетает до меня.