Тропа мертвецов

От льда, наполнившего голос, замерзает даже воздух. — Как политик и дипломат ты ничего не стоишь. Собирайся и уезжай немедленно домой. Это приказ.

И она, зашипев не хуже кошки, пулей вылетела за дверь. Князь окинул нашу обалдевшую четвёрку внимательным взглядом.

— Кажется, обошлось, — сказал он, глядя на деда. Снова посмотрел на нас. — Я не знаю, на кого из вас четверых пало проклятие. Остаётся надежда, что оно вообще развеялось, я успел его задеть. В любом случае ослабить успел.

— Бред, — повторил я. Всё вокруг по-прежнему казалось почти нереальным, как будто за толстым аквариумным стеклом.

— Меня невозможно проклясть. Близнецов тоже, они внуки бога, а на Вана проклятие бы не пало в любом случае, он стоял за нами.

— Хорошо было бы, если бы всё получилось по твоим словам, — вздохнул князь. — Но опасаюсь, что один из вас всё же принял удар на себя.

— А что за проклятье-то? — поинтересовалась Маня.

— «Обрести и потерять», — медленно произнёс Ван. — Хуже смерти.

— Завтра в любом случае я лично проведу обряд снятия, — твёрдо сказал Пресветлый.

— Это не позволит проклятию реализоваться.

— До завтра ещё дожить нужно, — скептически поморщился я. Стекло между мной и реальностью медленно истончалось. — Но в любом случае — никому ни слова, нечего компрометировать ни нас, ни вас, князь. Пока что все забыли и дружно сделал вид, что ничего не произошло.

Дверь не скрипнула, но тем не менее, все мы одновременно обернулись. Княгиня стояла, не решаясь войти и не поднимая глаз. Заговорила она тихо и бесцветно:

— Простите.

Завтра я проведу обряд снятия проклятья сама. Фер, позволь не уезжать до утра.

— Спрашивай о том не меня, Лиониэлла, — айсберг, а не светлый. — А принца, которому ты соизволила испортить праздник.

— Позвольте мне остаться до утра, Ваше Высочество, — послушно сказала княгиня.

— Позволяю, — коротко ответил я.

— Благодарю.

Когда она на миг подняла взгляд, меня пробрала дрожь от количества ненависти, излитой из этих глаз синего льда. Она вышла, не проронив больше ни слова.

Князь только печально качнул головой, осуждая её поведение.

— Маньяки, гляньте, чтобы больше никто не вошёл, — попросил я.

— Ладно, если что, зови, — кивнула Манька.

— Всех порежем на ленточки, — кровожадно усмехнулся Данька. И добавил: — Милорд.

С последним словом стекло между мной и миром с тихим звоном рассыпалось осколками. Кажется, я всё же жив. Н-да, за стеклом было проще — обаяние светлейшего не действовало. В Малом зале нас осталось четверо.